Чтение онлайн

Таблица 8.20 позволяет сделать еще два вывода. Прежде всего она подтверждает преобладание крупных лондонских оптовиков, среди которых только Уильям Кокейн поставлял 20 % всего импорта ржи и 16 % пшеницы за рассматриваемый период. Помимо него, большие объемы также импортировали Питер Коллетт, Роджер Кларк и Джон Хайлорд. Менее чем за месяц эти четыре члена Истлендской компании совместно импортировали из стран Балтии почти половину всего лондонского импорта ржи и почти 90 % пшеницы. Второй вывод, который можно сделать из таблицы 8.20, заключается в том, что в английском импорте из стран Балтии рожь значительно преобладала над пшеницей.

Две портовые книги Ньюкасла, датированные 1594 и 1598 гг., позволяют нам определить масштабы и происхождение балтийского импорта этого города. К сожалению, портовые книги других восточноанглийских портов за эти два года не сохранились, поэтому мы не можем проводить какие-либо сравнения. В 1594 г. Ньюкасл получил всего 44,5 ласта балтийской ржи, полностью импортированных из Эльбинга восемью английскими купцами. В книге 1598 г. указана гораздо более высокая цифра. В этом году город получил 645 ластов ржи из Прибалтики, из которых 71,6 % было ввезено английскими купцами и 28,4 % – иностранцами. Из этого количества Данциг поставил 508 ластов, или 78,7 %, а Эльбинг – 137 ластов, или 21,3 %.

Таблица 8.20

Английские импортеры зерна из Прибалтики в Лондон, 26 мая – 16 июня 1597 г. (ласты)

В портовой книге Ипсвича за 1589 г. отмечено лишь 48 ластов пшеницы, доставленной из Данцига четырьмя торговцами этого города.

Ввиду весьма фрагментарного характера данных, получаемых из английских портовых книг, нам приходится обратиться к анализу регистров пошлин Зунда, чтобы получить сведения о перевозке балтийского хлеба на английских судах.

Однако следует еще раз подчеркнуть, что из-за большой роли голландских посредников картина, полученная в результате этого анализа, неизбежно будет далеко не полной.

Регистры показывают, что английские корабли имели очень небольшую долю в общем количестве зерна, проходившего из Балтики на запад. Голландцы полностью доминировали в этой торговле, перевозя около двух третей зерна, проходившего через Зунд. Английская доля составила немногим более 1 %, только в годы неурожая она повышалась примерно до 10 %, как это было в 1587 г., когда на ее долю приходилось 11 % ржи и 10,8 % пшеницы. Но это был исключительный год, и на практике английские корабли не играли важной роли в торговле зерном на Балтике (табл. 8.21).

Таблица 8.21 подтверждает уже высказанное мнение, что прибалтийское зерно имело значение для Англии только в годы продовольственного кризиса. Импорт демонстрирует значительные колебания, с тремя резкими подъемами в 1563, 1586–1587 и 1595–1598 гг., то есть во все периоды, когда Англия испытывала серьезные проблемы с зерном из-за плохих урожаев. За исключением этих лет, импорт ржи был небольшим, а пшеницы – минимальным. Но еще добавим, что в регистрах занижены показатели по пшенице, и кажется необходимым увеличить их примерно на 50 %, уменьшив соответственно показатели по ржи. Однако это не сильно меняет ситуацию в том, что касается общих выводов и оценки соотношения пшеницы и ржи в английском импорте. Рожь была, безусловно, более крупным импортом. Следует также сказать, что в годы хороших урожаев Англия не только не ввозила прибалтийское зерно (например, в 1565, 1568, 1579 и 1580 гг.), но даже вывозила часть своего собственного зерна в Шотландию, Ирландию, Нидерланды, Испанию, Гамбург и другие места.

Регистры Зунда также показывают полное преобладание польских портов в вывозе балтийского зерна на английских судах. Более 95 % английского импорта ржи и пшеницы из Прибалтики поступали из земель Речи Посполитой через Данциг, Эльбинг и Кёнигсберг. Доля Риги была минимальной.

Таблица 8.21

Экспорт ржи и пшеницы из Балтики на Запад английскими судами, 1562–1600 гг. (ласты)

По счастливой случайности мы имеем эльбингские таможенные регистры за 1586 и 1587 гг., когда импорт зерна из Англии в Прибалтику был самым большим за всю 2-ю половину XVI в. В отношении ржи они дают цифры, приближающиеся к данным регистров пошлин в Зунде, хотя в оба года эта цифра несколько ниже, чем в регистрах Зунда, примерно на 300 ластов в 1586 г. и примерно на 188 в 1587 г. Несоответствие может указывать на то, что после выхода из Эльбинга английские корабли приняли дополнительное количество зерна в Кёнигсберге или Данциге. Эльбингские таможенные регистры показывают, что в оба года на долю Ипсвича и Халла приходился крупнейший импорт польского зерна, тогда как на Лондон, Линн и Ньюкасл гораздо меньше (табл. 8.22). К концу XVI в. лондонские корабли заметно увеличили свою долю в ввозе польского зерна.

Таблица 8.22

Экспорт ржи из Эльбинга, 1586 и 1587 гг., по месту жительства английских капитанов кораблей

Примечания.

[a] – капитаны судов из других портов, проживающие в Олдборо (173,5 ласта), Харвиче (94,5 ласта) и Ярмуте (49,7 ласта), имели наибольшую долю.

[b] – включая 205,5 ласта для капитанов судов из Олдборо, 196 ластов для йоркских торговцев и других.

Таможенные регистры Эльбинга показывают, что в 1594 г. доля Лондона составляла 74,5 %, тогда как регистры Зунда показывают 66,1 % в 1585 г. и 24,1 % в 1595 г.

Лишь в первые годы XVI в. можно в некоторой степени определить значение балтийского рынка в общем объеме импорта зерна в Англию. В таблице 8.23 приведены данные регистров пошлин Зунда на экспорт польского зерна во всю Англию на английских судах в сравнении с данными из книг лондонского порта об импорте зерна иностранными купцами из Голландии, Германии, стран Балтии, Франции, Швеции, Дании и Норвегии. Поскольку иностранные купцы везли свое зерно и другие товары почти исключительно в Лондон, эта таблица может дать частичную картину отношений между двумя группами, хотя их невозможно охватить целиком из-за пробелов в портовых книгах.

Таблица 8.23

Импорт зерна в Англию в 1600, 1615 и 1622 гг., в зависимости от страны происхождения (ласты)

Таблица 8.23 показывает большое значение голландских посредников в лондонском импорте зерна, особенно пшеницы, а также ржи в 1609 г. Однако любые выводы, которые можно сделать из этой таблицы, должны быть ограничены, поскольку в регистрах Зунда нет упоминания иностранных посредников, и в любом случае очевидно, что невозможно взять данные, относящиеся к началу XVII в., за основу для выводов, касающихся предыдущего периода, хотя бы из-за Навигационных актов, вступивших в силу в царствование Якова I и ограничивших деятельность иностранных посредников.

Немногочисленные сохранившиеся английские портовые книги за 2-ю половину XVI в. свидетельствуют, что в Елизаветинскую эпоху вопрос о соперничестве балтийского и русского рынка за поставки зерна в Англию еще не стоял. В 1573 г. Лондон получил из России всего 3 ласта ржи на одном английском корабле. В 1597 г., в неурожайный год, Московская компания добилась царского разрешения на вывоз 250 ластов ржи, пшеницы и ячменя. По сравнению с почти 3000 ластами ржи и пшеницы, импортированными из Прибалтики английскими капитанами в том же году, более 90 % которых поступило из Польши, это не такой уж большой объем. В лондонских портовых книгах за 1567–1568, 1574–1575, 1587 и 1588 гг. не зафиксировано никаких поставок зерна из России. Это верно также в отношении книг Ньюкасла за 1594 и 1598 гг., книг Ипсвича за 1571–1572, 1589–1590, 1603 и 1604 гг. и книг Линна за 1598 г.

Лишь с 1630-х гг. в лондонских портовых книгах упоминается все большее количество русского хлеба, и только с этого времени можно говорить о возрастающей конкуренции русского рынка.

Рассматривая экспорт зерна из Польши в Лондон во 2-й половине XVI в., следует помнить и о тяжелых конфликтах, которые развивались между Англией и Данцигом и другими городами, входившими в Ганзейский союз, поскольку к концу века они поставляли продовольствие в Испанию. Англия попыталась ослабить своего главного врага, установив блокаду с целью остановить поставки зерна из Прибалтики в Испанию. В письме от 18 мая 1589 г. Тайный совет приказал адмиралам Норрису и Фрэнсису Дрейку перехватить флотилию из примерно 60 судов, следовавших из Данцига, Кёнигсберга, Штральзунда, Любека и других портов с зерном, предназначенным для Испании и Португалии. Адмиралы, должно быть, незамедлительно взялись за дело, поскольку к 8 августа 1589 г. Тайный совет уже рассматривал жалобы капитанов судов из Данцига, Любека и других городов, которых англичане задержали у берегов Португалии и Испании. Конфликты по этому поводу возникали снова и снова во времена Армады и снова в 1595 г., когда Тайный совет приказал адмиралу Палмеру ввести хлебную блокаду Испании и отправить конфискованное зерно в Англию, где оно было крайне необходимо «в это время голода». В связи с этими событиями английский посол в Польше Кристофер Паркинс написал из этой страны очень интересное письмо лорду Берли, объясняя, почему Польша заинтересована в экспорте пшеницы в Испанию. Паркинс приводил прежде всего точку зрения польской шляхты, которая утверждала, что эта торговля диктовалась собственными экономическими интересами Речи Посполитой. Данцигцы высказали такое же мнение, подчеркнув, что речь идет исключительно о торговле, а не о политике. Но Паркинс придерживался мнения, что апелляция Данцига к интересам всей польской шляхты не соответствует истине и что речь может идти только об интересах той части шляхты, фермы которой располагались близко к Висле. Более того, как указывал Паркинс, польскому дворянству было совершенно безразлично, продается зерно, которое они перевозили по Висле, в Испанию или куда-либо еще. И поскольку Англия вела борьбу не на жизнь, а на смерть с Испанией, то имела, по его мнению, право применить древний закон in casu extremae necessitatis omnia sunt communia [2] , который оправдывал право конфисковать товары, поставляемые врагу из-за границы, право, допускаемое безопасностью и интересами нации, борющейся за свободу. Он считал такое поведение оправданным «правом наций».