Чтение онлайн

Еще одна трудность в поддержании равновесия между экспортом и импортом в торговле с Прибалтикой возникла из-за неустойчивого характера импорта зерна в Англию, который был значительным только во времена неурожая, внезапного голода, войн и т. д. «Что мы будем делать, если голод и война начнутся одновременно?» – спрашивали люди в Англии XVII в., имея в виду трудности балтийской торговли.

Эти трудности в поддержании баланса в торговле на Балтике, на которых так энергично настаивала сама Истлендская компания, не возникали так остро во 2-й половине XVI в., в период крупнейшей и наиболее прибыльной торговой экспансии Англии в этом регионе. К концу столетия в экспорте и импорте компании наблюдалось определенное равновесие, хотя колебания были довольно значительными. Принимая во внимание иностранных посредников, сделаем вывод: баланс был благоприятным для Англии, и торговля на Балтике приносила английским купцам значительную прибыль. Несомненно, эта торговля была частью многосторонней коммерции, которую Англия вела одновременно на различных рынках, и члены Истлендской компании действовали в районах Северного и Средиземного морей в рамках организаций купцов-авантюристов, Испанской компании и т. д., компенсируя таким образом потери, которые понесли в одном из районов своей деятельности. Но не следует забывать, что характер прибалтийских товаров был таков, что в целом, за исключением зерна и некоторых других продуктов, английские купцы не перевозили прибалтийские товары дальше, поскольку Англия лишь в незначительной степени играла роль посредника для прибалтийских товаров. Таким образом, важность торговли для Англии заключалась не в ее прибыльности, а в ее незаменимости для экономики и общего развития страны. До того, как английские купцы начали осваивать природные ресурсы недавно открытых просторов Америки и богатства Азии, Балтийский регион служил огромным резервуаром, из которого Англия могла черпать необходимое ей сырье, и выгодным рынком сбыта своих тканей. В Елизаветинскую эпоху преимущество на Балтике все еще было на стороне английских купцов, хотя и не в такой степени, как в других, недавно развивающихся отраслях торговли.

В XVI в. плавания англичан по Балтийскому морю, как и ганзейцев или голландцев, были в значительной мере организованы на основе принципа совместного владения судами, причем это право предоставлялось либо в виде паевого участия, либо в виде финансовых взносов на строительство судов. Вкладывая в действительности не очень большую сумму в покупку доли в судне и распределяя фрахт между несколькими судами, тогдашний коммерсант уменьшал риск, связанный с потерей судна и груза в результате штормов, действий пиратов или каперов, торговых ограничений и т. д. Как сказал Антонио в «Венецианском купце» Шекспира:

По всеобщему обычаю, торговцы Истлендской компании, как правило, делили товары, отправляемые в страны Балтии, а также возвращаемые обратно, на несколько частей, что значительно снижало риск потери груза. В переписке между лондонским коммерсантом Томасом Секстоном и его агентами в Данциге подробно описана эта процедура, а в лондонских портовых книгах даже говорится, что груз, отправляемый на Балтику, распределяется более чем на дюжину частей и отправляется на дюжине или более судов. Различные части груза, обычно отправляемые одновременно, чаще всего имели примерно одинаковую стоимость. Так было, на пример, с товарами, которые агенты Секстона закупали в Данциге в 1556 и 1557 гг.

Торговцы, ведущие торговлю с Балтикой, обычно были владельцами либо целых судов, как, к примеру, Томас Аллен или Томас Пуллисон, либо долей судов через ассоциацию нескольких торговцев. Или, при необходимости, срочно фрахтовали судно. Принцип долевого участия в судах часто приводил к затяжным спорам и судебным разбирательствам, как мы узнаем из дела Ричарда Льюиса, сотрудника Истлендской компании, который владел 1/3 судна и в течение 17 лет судился со своими партнерами из-за невыполнения ими финансовых обязательств. Пуллисон и многие другие члены компании были совладельцами судов, их имена часто упоминаются в актах Тайного совета в связи с нападениями каперов и спорами между отдельными купцами.

Обычно купцы отправляли свои товары на Балтику на различных английских или иностранных судах, которые время от времени зафрахтовывались в восточных портах Англии, особенно в Лондоне, Халле и Ньюкасле. В Данциге и других портах Балтии они применяли ту же процедуру при закупке местных товаров для импорта в Англию. Из переписки между Томасом Секстоном, у которого не было собственного судна, и его агентами следует, что, как правило, в таких случаях несколько торговцев зафрахтовывали судно, фактически стоящее в порту, на основании чартерного соглашения между торговцами и капитаном судна. Затем они делили фрахтовые сборы пропорционально своей доле в грузе, и один из торговцев заключал соглашение с капитаном судна от их имени. Так, например, в июне 1557 г. Томас Секстон вступил в подобную ассоциацию с тремя другими лондонскими купцами – У. Баркером, Л. Кокссоном и У. Бернеллом и выступал в качестве их представителя в соглашении, заключенном с капитаном судна Джоном Гослингом из Олдборо, на перевозку некоторого количества железа, льна и других прибалтийских товаров из Данцига в Англию. Стоимость перевозки обычно устанавливалась совместно капитаном судна и торговцами, и, как правило, оплата зависела от того, доставит ли капитан весь груз в целости и сохранности в пункт назначения. Это также приводило к частым спорам и судебным разбирательствам, о чем узнаем от агентов Секстона в Данциге. Например, письмо Джона Фримана Секстону от 16 июня 1557 г. указывает, что Секстон уведомил своих агентов об отправке в Данциг большого количества кож на корабле, капитаном которого был Ричард Томсон. По прибытии судна выяснилось, что не хватает 200 кроличьих шкурок. Поскольку капитан судна не был готов смириться с потерей и соответствующим образом снизить стоимость перевозки, агенты Секстона отказались что-либо платить, заявив, что капитан судна получит оплату от Секстона в Лондоне.

Среди различных видов объединений, в которые вступали купцы, занимавшиеся торговлей на Балтике, наиболее распространенным, как явствует из весьма скудных материалов, имеющихся по этому вопросу, был так называемый sendeve, назначавший форму комиссионного вознаграждения. Торговец передавал товар и определенную сумму денег сотруднику, что давало ему право осуществлять независимую торговую операцию от своего имени в портах Балтии. Довольно часто такое соглашение заключал капитан судна. Ассоциация подобного рода, созданная для немедленной торговой сделки, не имела постоянного статуса. Часто члены Истлендской компании, особенно менее состоятельные, сами осуществляли продажу своих тканей в Данциге или Эльбинге. Как мы уже отмечали, многие купцы проживали в польских портах и заключали сделки по заказу купцов, проживающих в Лондоне. (Эта форма ассоциации называлась vera societas.) Наличие у Истлендской компании постоянного склада на польском побережье способствовало развитию такого рода сотрудничества. Но самой выгодной организационной формой, наиболее широко использовавшейся в торговле на Балтике во 2-й половине XVI в., было назначение разъездного, а затем и постоянно проживающего торгового агента.

Институт торгового агента развился в Англии, как и в других странах, в связи с распространением «оседлого» купечества во внешней торговле. Это было также связано с огромным ростом в Елизаветинскую эпоху масштабов деятельности крупных лондонских оптовиков, которые вели торговлю одновременно с иногда отдаленными странами, чаще всего с Польшей, Голландией и Испанией, а также с Германией и Левантом и т. д. Пока торговля Англии ограничивалась контактами с близлежащими Нидерландами, английские купцы, особенно в более ранние периоды, вели торговлю напрямую, хотя уже давно пользовались посредничеством торговых агентов и капитанов судов, а также вступали в различные формы ассоциаций, особенно комиссионного типа. Из документов купцов-авантюристов, которые вели торговлю с не очень отдаленными регионами, мы узнаем, что использование торговых агентов было широко распространено среди них и их уставы позволяли этим торговым агентам даже заменять английских купцов на собраниях, проводимых в главном торговом складе континента. Этой процедуре следовали и торговцы Стапельной компании. По мере расширения масштабов торговой деятельности купцов во 2-й половине XVI в. использование торговых агентов становилось все более распространенным. Это было верно в отношении не только акционерных обществ, ведущих торговлю с Россией, Левантом и Индией почти исключительно через торговых агентов, но также и регулируемых государством компаний и отдельных, более богатых купцов в дни, предшествовавшие образованию торговых компаний.

Институт постоянного торгового агента стал незаменимым в Елизаветинскую эпоху не только из-за широкого спектра английской торговли, но и из-за самого способа ее организации. Как мы узнаем из переписки агентов Секстона, в середине XVI в. торговля английских купцов в Данциге в немалой степени основывалась на кредитных операциях, что требовало постоянной бдительности и близкого знакомства с рынком и его организацией. Таким образом, в польских портах работали не только богатые, но и среднего преуспеяния торговцы, иногда сразу по нескольку человек, например, очень богатый лондонский оптовик Томас Рассел в течение ряда лет нанимал двух агентов в Данциге. То же самое можно сказать и об умеренно обеспеченном лондонском коммерсанте Томасе Секстоне, работодателе братьев Фриман, которые работали на него в Данциге.

Профессия торгового агента часто была заключительным этапом обучения в качестве помощника купца, для такого человека эти странствия давали бесценный опыт в профессии торговца. Мы можем взять в качестве примера знаменитого Лайонела Крэнфилда, купца, члена Истлендской компании и министра при Якове I. В возрасте 15 лет Крэнфилд стал учеником Ричарда Шеппарда, а шесть лет спустя, в 1596 г., он по поручению Шеппарда отправился в качестве агента в Штад. Там он также следил за интересами своего дяди, Уильяма Крэнфилда. Самостоятельно осуществлял торговые операции с тканями и бакалейными товарами за свой счет. Это был не единичный случай, и часто можно встретить примеры агентов, которые, представляя интересы своего работодателя, одновременно вели торговлю за свой счет. Более того, такой человек мог быть компаньоном торговца, проживающего в том же городе. Отец Лайонела Крэнфилда в 1551 г. работал в Антверпене в качестве агента Винсента Рэндалла, в то же время занимаясь торговлей тканями. В 1559 г. он самостоятельно занялся голландской торговлей и нанял Э. Смита своим агентом в Антверпене, хотя Смит также был агентом других английских купцов. Агенты Томаса Секстона действовали в Данциге почти исключительно в интересах своего хозяина, хотя время от времени выполняли комиссионные заказы для его родственников. Переписка торговых агентов Секстона также показывает, что один агент иногда работал на нескольких купцов. В середине века Джордж Лоусон работал в Кадисе по поручению Секстона и другого английского купца, в Лиссабоне Джон Хиллиард был агентом Секстона и нескольких других купцов.

Помимо постоянных, английские купцы также нанимали «разъездных» агентов в торговле с Прибалтикой, о чем мы еще раз узнаем из переписки Секстона. Иногда Секстон отправлял ткани в Прибалтику через Гамбург и посылал своего агента Роберта Поупа принять груз в Гамбурге и проследить за его дальнейшей отправкой в Данциг. Поуп активно участвовал в торговле Секстона с Данцигом в мае и июне 1557 г.; в сентябре 1558 г. он был в Португалии и Испании, а затем снова в мае 1559 г. В течение того же периода занимался делами нескольких своих сотрудников в Англии. Таким образом, выступал в качестве своего рода посыльного и офицера связи; он дополнял и поддерживал работу четырех основных агентов Секстона – братьев Фриман в Данциге и Лоусона и Хиллиарда на Пиренейском полуострове. Более того, в 1559 г. Секстон отправил одного из своих учеников в Голландию изучать голландский язык с намерением, чтобы юноша стал его агентом в Нидерландах.

Конечно, мы очень мало знаем о методах, с помощью которых обучались английские агенты в Елизаветинскую эпоху. Но можно предположить, что они приобретали свои знания и опыт на практике, отслужив определенный срок и обучившись своей профессии не у одного торговца. К концу столетия у них также появился печатный справочник «Купцы Авизо», написанный в 1589 г. Джоном Брауном, бристольским купцом. В этой работе содержалось много практических советов, которые могли бы помочь молодому агенту, часто сыну торговца, выезжающему за границу по коммерческим делам. Она также включала в себя ряд типовых деловых писем и образцов квитанций, счетов и справок, которые торговый агент должен был составлять в ходе своей деятельности. Из этого справочника в том числе следует, что агент получал 2–5 % от совершенных им сделок; это приносило ему значительный доход и побуждало его быть энергичным. На практике доход торгового агента был еще выше, поскольку агент также вел торговлю за свой счет (не говоря уже о многочисленных возможностях обмана своих работодателей, которые возникали при этом). Иногда последние находились за сотни миль друг от друга, и у них была только переписка с агентом, которая позволяла им быть в курсе ситуации на том или ином рынке, господствующих на нем цен, фактически или якобы понесенных торговыми агентами убытков и т. д.