Чтение онлайн

Так, в 1969 году он наградил своих фаворитов итальянскими автомобилями-люкс фирмы «Альфа-Ромео», импортировав с этой целью 600 таких машин, как пишет Ренэ Дюмон, французский левый социалист, которого Кастро несколько раз приглашал к себе в качестве советника по хозяйственным вопросам. См.: Dumont, Rene Is Cuba Socialist?. 126-127.

9

Все, что Китай смог предложить Кубе, это кредит в 60 миллионов долларов и закупку 1 миллиона тонн сахара.

10

Суарес, Андрее Указ, соч., с. 182.

11

Rabkin, Rhoda Cuban Politics. The Revolutionary Experiment, p. 53.

12

А Дюмон приводит примеры неэффективности использования труда как один из главных источников падения продуктивности и производительности. Так, на одной из государственных ферм он обнаружил, что 100 коров обслуживают 14 человек; 14 женщин ухаживают за 35 детьми в садике. Указ, соч., с. 85.

13

И дело не только в размере официальных зарплат, но и в том, что в магазинах пусто (как некогда в Советском Союзе), почти все необходимое приходится «доставать» всеми правдами и неправдами, продуктовые карточки часто не отовариваются, а ресторанов, где можно поесть без карточек, недостаточно, и даже те, у кого есть на это деньги, нередко простаивают по часу и по два в очереди у ресторана, ожидая, когда освободится место.

14

Р. Рабкина Указ, соч., с. 205.

Часть VI. Тоталитаризм в мусульманском мире

Глава 26. Партия «Баас»: на подступах к тоталитаризму

«Боль жизни гораздо могущественнее интереса к жизни. Вот отчего религия всегда будет одолевать философию». Василий Розанов

«Арабизм превыше всего ... выше интересов, эгоизма ... право выше арабизма лишь до тех пор, пока арабы разъединены». Мишель Афляк

529

Последние десятилетия «подарили» нам новый вид тоталитаризма — тоталитаризм мусульманского фундаментализма, вдохновителями которого являются такие движения как Братья-мусульмане, а осуществлением — режим Талибов в Афганистане и в некоторой степени режимы аятолл в Иране и, может быть, режим Саддама Хусейна в Ираке. К относительно подробному анализу собственно тоталитаризма в мусульманском варианте мы еще вернемся. Но сначала следует бегло рассмотреть политике-идеологическое движение Баас, что в переводе значит «Возрождение». Идеология этого движения слишком зыбка и неопределенна, а конкретные цели слишком прагматичны, чтобы можно было «Баас» полностью причислить к тоталитарному движению, но тоталитарных тенденций в нем и его практике достаточно, чтобы увидеть в нем некий предвестник тоталитаризма мусульманского образца. Во всяком случае, «Баас», несомненно, повлиял на попытки соединить модернизм, требования нового времени, с традиционным мусульманством и попыткой мусульманского возрождения, хотя «Баас» как таковой не чисто мусульманское, а панарабское движение.

530

Именно этот этническо-расистский принцип роднит его с нацизмом. Достаточно вдуматься в приведенные выше в эпиграфе слова создателя «Бааса», Мишеля Афляка, по крещению православного христианина, чтобы почувствовать именно расистскую подоплеку движения. Закон, судопроизводство, говорит он, стоит выше национальных интересов лишь до тех пор, пока вся арабская раса не объединена, то есть, когда арабы объединятся в единое государство, интересы расы не будут знать никаких правовых ограничений. А кто является выразителем национального или расового интереса? Естественно, руководство нации или расы, что в условиях предписанного беззакония неизбежно означает неограниченную ничем произвольную власть диктатора, диктатора расового государства, то есть второго Гитлера!

В качестве эпиграфа даны два изречения совершенно разных авторов. Однако они близки проблематике мусульманства и арабизма в XX и, вероятно, в XXI столетиях. Это — поиски ответа мусульманства и арабского мира, которые между собой так тесно переплетены, на вызов секулярной цивилизации прогресса. Один ответ был предложен Мишелем Афляком, создателем идеологии партии арабского социализма (фактически национал-социализма) «Баас», являющейся на сегодняшний день правящей партией Сирии и, формально, Ирака и имеющей значительное количество последователей в Иордании, Египте. Ливане и в странах Магреба, то есть Северной Африки. «Баас», по крайней мере в теории, проповедует некий арабский интернационализм, утверждая, что все арабы — вне зависимости от цвета кожи и религии — составляют единую нацию, как бы оставляя за бортом неарабские мусульманские государства и народы, например: Иран, Афганистан, Индонезию.

В начале деятельности социализм Афляка не привлекал, но затем, когда ему пришлось соединить «Баас» с Арабской социалистической партией и ввести прилагательное «социалистическая» в название партии, он начал утверждать, что социализм соприроден арабизму. Социализм Афляка отличается, однако, от марксизма отрицательным отношением к классовой борьбе, упором на национальную гармонию в духе фашистских и нацистских учений, заменой интернационализма и

531

борьбы классов превозношением арабского расового национализма, а также тем, что по крайней мере номинально он ставит во главу угла арабской государственности ислам как основу арабской культуры, нравственности и быта, одновременно, однако, утверждая, что и религия должна служить национализму.

Большой процент среди основателей и главных деятелей «Бааса» составляли представители религиозных меньшинств — не только христианских, как Афляк, но и таких мусульманских и полу мусульманских сект, как алавиты, друзы и прочие. Естественно, что мусульманский фундаментализм и вообще ортодоксальное мусульманство, которое веками притесняло друзов, алавитов и христиан, их не устраивали.

Сирия между Версальским миром и концом Второй мировой войны была протекторатом Франции, что арабов совсем не радовало. Содействуя англичанам и французам во время Первой мировой войны в деле разрушения Оттоманской империи, они надеялись получить независимость, а не превратиться из части религиозно близкой Турции в колонии совсем чуждых им Англии и Франции. Арабы чувствовали себя обманутыми западными союзниками, что и пробудило резко антиевропейские настроения и борьбу за независимость в этих странах после Версальского мира. Однако Франция внедрила в Сирию основы французского образования, содействовала открытию университета. Эти школы современного европейского образца открыли путь к продвижению вверх по социальной лестнице через образование тем классам и религиозным меньшинствам, которые раньше были лишены этой возможности. До того вся власть и сила принадлежали определенным верхам мусульманских духовенства, помещиков и торговой «аристократии» главных городов страны — Дамаска и Алеппо. Именно не имевшие раньше сколько-нибудь заметного будущего, так сказать, социальные «выскочки» из малых городов и сел и «некотировавшихся» раньше религиозных меньшинств первыми увидели перспективу пробиться в верхи общества через образование. Основы баасизма юные школьные учителя — Афляк и его друзья, алавит Арсузи и суннит Битар, — заложили еще в начале 1930-х годов. Кружок вскоре рассыпался из-за политических преследований.

532

В 1940 году Арсузи возобновил кружок, дав ему название «Движение Баас». Все трое обучались в Парижском университете, где они восприняли радикальные учения. Первый съезд баасистских кружков состоялся в 1947 году, на котором была принята фактически ленинская программа прихода к власти через дворцовый переворот, изложенная им в «Что делать?»

Как же этим лицам, не имевшим корней ни в классовом, ни в религиозном истеблишменте, вернувшимся из Франции в конце 1930-х годов, удалось к началу 1960-х создать, пожалуй, самую массовую панарабскую партию? Во-первых, в 1953 году, как было сказано выше, «Баас» слился с небольшой Арабской социалистической партией. Во-вторых, «Баас» играл на антиколониализме, антизападничестве и антикапитализме, — все это было популярно среди арабов всех оттенков, особенно после появления государства Израиль и массового выселения арабов с территорий, захваченных Израилем. В-третьих, выступая с речью в Дамаскском университете в 1947 году по случаю Дня рождения Магомета, христианин Афляк заявил, что даже христианские арабы должны любить ислам как наиболее достойный элемент арабского национализма. В-четвертых, следуя словам Ленина о том, что совершить переворот удастся, только закрепив свои позиции в армии, «Баасу» удалось угнездиться в военных кругах Сирии и Ирака. В Сирии это облегчалось тем. что сержантский состав сирийских вооруженных сил состоял почти сплошь из алавитов[1], которых ортодоксальные мусульмане даже не считают мусульманами. В офицерском составе тоже непропорционально

533

много представителей алавитов[2], друзов и христиан, что облегчило проникновение в армию Бааса, который в конце концов сливается с сирийскими вооруженными силами. Со второй половины 1960-х годов фактически все сирийские офицеры становится баасистами. Тут следует обратить внимание читателя на то, что национализм Афляк ставит выше и социализма, и мусульманства — все должно служить национальному единству и интересам единой арабской нации как семьи. Отождествление нации с семьей сходно с ранним русским славянофильством, но понятие абсолютизации нации, подчинения национальным интересам всего и вся, в том числе и нравственности, и понимание под словом нация целой расы — это уже сближает идеи Афляка с панславизмом и утилитаризмом Данилевского[3], от которого можно провести линию к тоталитаристским идеологиям XX века, хотя сам Данилевский, вероятно, отказался бы от такого «родства». На первом съезде партии в 1947 году принимается «конституция», то есть устав партии, который предусматривает выборную парламентскую систему, но наподобие сталинской Конституции 1936 года сохраняет за «Баасом» исключительное право решать, что народу нужно и полезно, а что вредно, ибо «Баас» «является единственным знаменосцем бессмертной миссии воскрешения арабской нации из того болота, в котором она пребывала последние столетия»[4]. При этом «Баас» называет себя авангардом нации. Очевидно, в тот момент мало кто задумывался над подтекстом этих слов, ибо в 1952 году один из идеологов Бааса, глава этой партии в Иордании Раззаз писал, что всеарабское единство возможно только на основании «демократической системы, при ... свободно избираемом парламенте и правительстве, подотчетном