Чтение онлайн

534

представителям народа, в условиях свободы мысли и мнения каждого гражданина в самом широком смысле слова[5]. Но примерно с середины 1950-х годов понятия о представительной демократии уходят куда-то на задний план, главный упор делается на объединение в единое всеарабское государство. Все подчиняется этой цели, все, в том числе и социализм, должно служить национализму (опять же, национал-социализм). «Баас» готов даже самораспуститься как партия, если она станет камнем преткновения на пути к панарабскому объединению. На первый план ставится цель — объединение Сирии, Египта и Ирака. Что касается парламентаризма, то он был настолько скомпрометирован коррупцией, что перспектива его потери вряд ли очень беспокоила граждан.

После Суэцкой войны 1956 года, когда в ответ на объявление диктатором Египта Гамалем Абделем Насером Суэцкого канала собственностью Египта, на Египет напали Англия, Франция и Израиль, и война была прекращена только правительством США, заставившим союзников прекратить военные действия, популярность Насера в арабском мире взлетела на самую высокую точку. Тогда пропаганда баасистов в пользу создания Объединенной Арабской Республики под руководством Египта приобрела широкую поддержку, особенно в вооруженных силах Сирии. Насер согласился на «объединение» при условии ликвидации политических партий в Сирии, в том числе коммунистической и «Бааса». «Баас» согласился на самоликвидацию во имя панарабизма. Компартия же ушла в подполье. Возникшая в 1958 году ОАР, однако, вскоре разочаровала сирийский «Баас»: на практике это оказался не союз равных, а диктатура Насера над Сирией, третирование последней почти как колонии Египта. В результате через три года союз развалился. Идея объединенной федеральной республики всех арабских стран оказалась такой же утопией, как панславистская идея создания федерации всех славян под эгидой России. Движение «Баас» после развала ОАС снова возродилось в Сирии, что облегчалось тем, что партия не преследовалась на территории демократического Ливана, который служил базой последнего отступления и преемственности в

535

периоды запретов и гонений на партию в других арабских странах. Став партией власти в результате переворота 1963 года, покончившего с межвластием, вызванным распадом ОАР, «Баас» забыл о парламентской многопартийной демократии, ввел фактически однопартийную диктатуру и на практике сменил панарабизм на сирийско-арабский национализм. 1963-1969 годы были также годами крайней левизны «Бааса», когда были сделаны даже попытки коллективизации сельского хозяйства по советскому образцу. Но в 1964 году произошло антибаасское восстание, в котором приняли участие традиционные элементы сирийского общества, городская буржуазия, социалисты, сторонники Насера, коммунисты и даже «Братья-мусульмане» — вот такая странная комбинация[6]. Удержаться «Баасу» у власти удалось лишь с помощью армии, сержантский и офицерский состав которой состоял в значительной степени из алавитов и друзов. В 1970 году власть захватил главнокомандующий сирийскими войсками генерал Асад — алавит и член партии «Баас» (как и большинство его офицеров), а в 1971 году он провозгласил себя президентом. Отцы партии — Афляк и его друзья — были либо отстранены от реальной власти, либо покинули партию. Сам Афляк остается генеральным секретарем ЦК партии, но реальная власть у военных, а не у него. Формально генсек является главой партий «Бааса» во всех арабских странах, которые в терминологии «Бааса» и по старой терминологии панарабизма называются лишь регионами единого государства арабской нации, но на самом деле реальная партийная власть в руках «региональных» генсеков. Генском «Бааса» Сирии до своей смерти в 2000 году был Асад. Теперь, по-видимому, этот пост принадлежит его сыну, ставшему президентом посредством референдума (см. ниже).

Президент-диктатор Асад вскоре покончил с крайностями радикализма «Бааса» и с «ленинским уклоном» и провел чистку партии, разогнав «старых баасистов» по типу разгона старых большевиков (но на этот раз без крови). Партия потеряла свой идеологический заряд, превратившись в партию госчиновников и прочих новых кадров оппортунистического образца.

536

«Баас» продолжала быть партией власти, но сама власть теперь принадлежала фактически не «Баасу», а баасистской военной организации во главе с Асадом.

Как указывает Джон Дэвлин, в 1960-х годах, когда социализм был монополией коммунистических партий в арабском мире, «Баас» со своим более умеренным социализмом, отрицавший крайности марксизма и допускавший относительную личную свободу, признававший духовные ценности и призывавший к внеклассовому национальному единению вместо марксистского антагонизма и классовой ненависти, нанес, быть может, сокрушительный удар по распространению коммунизма в арабских странах[7].

Власть «Бааса», а вернее, его военной правящей хунты оказалась весьма кровавой, и держится она у власти уже более 30 лет в Сирии и почти столько же в Ираке (формально режим Саддама Хусейна является баасистским, но со времени войны в Персидском заливе он играет на мусульманском фундаментализме) в значительной степени жестокими подавлениями попыток переворота и расстрелами целых групп людей, уличаемых в заговорах против власти. Начав с довольно классического социализма — создания системы советов по советскому образцу (то есть типично тоталитаристская видимость «народной демократии» при фактическом бесправии этих самых советов), национализации почти всех хоть сколько-нибудь значительных частных предприятий и перераспределения земельной собственности, оставляя ее в частном владении, но, урезывая более-менее крупные имения в пользу беднейших крестьян, в 1970-х годах Асад обращается с призывом к эмигрировавшим из страны предпринимателям вернуться, обещая большую свободу частного предпринимательства. С 1971 года он также решил расширить социальную базу своей власти, создав при себе некий Национально-прогрессивный фронт. Председательство и 8 мест в нем принадлежат баасским депутатам, по два места принадлежат трем социалистическим партиям (одна из них ранее откололась от «Бааса») и одной коммунистической. Таким образом была как бы легализована многопартийная система.

537

Однако абсолютное большинство мест, руководство и политотдел вооруженных сил предоставлены исключительно «Баасу». Триумвират во главе вооруженных сил с 1972 года состоял из главнокомандующего — Асада (алавита), министра обороны (суннита) и начальника Генштаба (православного христианина). Кандидат в президенты выдвигается Народной ассамблеей, в которой большинство мест гарантировано представителям крестьян и рабочих (то есть наименее понимающих в государственных делах и потому не мешающих диктатору управлять единолично). Ассамблея выдвигает только одного кандидата в президенты на всенародный референдум, который теоретически может не утвердить его, но выставить соперника официальному кандидату не может.

На практике в странах «победившего баасизма» — Сирии и Ираке — господствует достаточно жесткая военная диктатура (особенно в Ираке), которую, во всяком случае, в отношении Сирии можно назвать неким «мягким» видом тоталитарного режима, несколько жестче итальянского фашизма, но намного мягче коммунизма, гитлеровского нацизма и бесчеловечного режима Саддама Хусейна в Ираке[8]. Баасский тоталитаризм — это смесь авторитарных военных хунт латиноамериканского типа и модернизованного восточного деспотизма.

Мы назвали эту главу «На подступах к тоталитаризму», а можно было бы назвать ее и «постепенным отходом от тоталитаризма». Чем же отличается диктатура «Бааса» от «классического» тоталитаризма? Во-первых, тем, что режим уже пережил утопическую стадию своего развития, на практике признав неосуществимость идеи панарабизма, и существует на сегодня в виде жесткой, но прагматической диктатуры. Затем на практике это диктатура военная, а не партийно-идеологическая, в то время как в тоталитарных странах

538

и фашистско-нацистского, и коммунистического образца вся власть — в руках партийного руководства. Что касается вопроса свободы и ее ограничений, то и тут асадо-баасистский режим ближе к итальянскому фашизму (как, впрочем, и в его крайнем национализме), чем к гитлеризму. Хотя в соседнем Ираке террористический режим не уступает по жестокости режимам Гитлера и даже Сталина[9].

В Сирии явно нет политической свободы, но личная свобода существует. Никто не диктует человеку, что он обязан делать и как думать, как воспитывать своих детей и где их учить. Имеются лишь ограничения общественной и политической жизнедеятельности. Наконец в области общественной нравственности вместо богоборчества классических тоталитарных режимов баасистское государство опирается на традиционные религии и религиозные ценности, и в то же время в нем нет полного слияния государства с религией в отличие от государств мусульманского фундаментализма, о котором речь пойдет в следующей главе.

539

Аннотированная библиография

Aflak, Michel Choice of Texts from the В'ath Party Founder' Thought. Издание Арабской социалистической партии «Баас». Место и год издания не указаны. Это сборник отрывков из речей, докладов и публикаций создателя и генсека партии «Баас», не отличающиеся глубиной и оригинальностью мысли и последовательностью оной.

Devlin, John F. The B'ath Party: a History from Its Origins to 1966. Stanford, Hoover Institution Press, 1976. Одно из самых серьезных исторических исследований «Бааса», его исторических, политических и идеологических корней. Книга дает яркое представление того, как уверенность идеалистов в том, что они знают лучше всех, что нужно народу, затягивает их в круговорот реальной политики, оправдывающей любые средства для достижения заоблачных целей, в результате чего средства превращаются в цель — цель захвата власти любой ценой, за которой следует цель удержаться у власти любой ценой, а цена этого — жизни людей, которые опасно обесцениваются опять же в борьбе за власть. Книга, к сожалению, оканчивается 1966 годом, то есть фактически первым десятилетием «Бааса» у власти.

Hinnebusch, Raymond A. Authoritarian Power and State Formation in Ba'thist Syria. Boulder, Col., Westview Press, 1990. Если предыдущая книга является историческим анализом баасизма, то труд Хиннебуша — добросовестный и детальный политологический анализ. Поскольку он не пытается охватить весь «Баас», а сосредотачивается исключительно на Сирии, то раскрывает он всю систему перед читателем весьма досконально. В отличие от более гуманистической книги Дэвлина Хиннебуш не останавливается на жестокостях асадо-баасистского и предыдущих режимов Сирии. Асадовскую систему власти он называет президентско-монархической и бонапартистской властью «авторитарного популизма». Автор считает Асада разумным политиком-прагматиком, сумевшим достигнуть относительного спокойствия в стране и даже некоторого экономического развития, сумевшим привлечь в страну западные капиталы и займы, но не справившимся с традиционной коррупцией во властных и предпринимательских структурах.