Чтение онлайн

Если подытожить то, что сделано «Обществом улучшения участи женщины», результат, конечно, окажется мизерным. Дамы-благотворительницы, разумеется, никак не облегчили участь несчастных женщин. Но для Инессы Арманд — я уверен — время и энергия, отданные этой организации, не пропали даром. Во-первых, это была для нее, как мы бы теперь сказали, некоторая школа общественной работы. Во-вторых, что гораздо важнее, она воочию увидела изнанку жизни, подноготную капиталистического строя, его зияющие и смердящие язвы.

Море пенится у прибрежных камней. Кипарисы свечами уходят в небо. Яркое солнце озаряет купальщиков. Это Южный берег Крыма. Летом 1898 года госпожа Арманд приехала сюда с детьми.

Мы видим элегантную молодую даму в укромном тенистом уголке. Она всецело погружена в толстенную книгу. Увлекательный роман?

Взглянем на титульный лист. На нем значится: С. С. Арнольди. Задачи понимания истории. Проект введения в изучение эволюции человеческой мысли.

Вот, оказывается, какого рода книги увлекают Инессу! И не только увлекают. Она пишет из Крыма мужу:

«Я читаю теперь „Задачи понимания истории“ Арнольди, очень интересно. Некоторые его взгляды мне прямо ужасно по душе. Вообще, я давно не читала книги, которая бы так вполне соответствовала моим взглядам» (письмо из семейного архива).

Арнольди — псевдоним Петра Лаврова, идеолога народничества. Значит ли, что Инесса стояла тогда на ошибочных позициях народничества? Сомнительно. Во всяком случае, мы не располагаем никакими на то подтверждениями (помимо цитированного выше письма). Скорее всего, молодую читательницу трудов Лаврова впервые захватила революционная идея, до нее дошла дерзновенная мысль о необходимости перестройки мира.

Как и когда Инесса Арманд стала революционеркой? Супруга потомственного почетного гражданина, видного московского фабриканта, дама-патронесса, чья красота, чьи туалеты производили впечатление на самое избранное общество, к чьей изящной ручке почтительно прикладывались крупные чиновники и первые богатеи Белокаменной. Как, при каких обстоятельствах эта благополучная молодая женщина, решительно порвав со своим классом, перешла в ряды борцов?

На ум приходят весьма популярные некогда некрасовские строки:

Так кто же, собственно говоря, «увел» ее в революционный стан? В какой момент сочувствующая угнетенным «дама из общества» стала профессиональной революционеркой?

Изучая историю жизни Инессы, я упорно задавал себе эти вопросы, стремился обнаружить и очертить рубеж, который она преодолела. Разумеется, я не был настолько наивным, чтобы, уподобив рождение революционера рождению живого существа, попытаться зафиксировать определенную дату. Абсурдность таких попыток очевидна. Но очень хотелось уяснить для себя (и объяснить затем читателю), когда и под влиянием чего произошел перелом в сознании Инессы.

Задача, увы, так и осталась нерешенной. Точных свидетельств обнаружить не удалось. Самым точным и, пожалуй, единственно достоверным могло бы быть свидетельство самой И. Ф. Арманд. Но дневника, к сожалению, она не вела (во всяком случае данных о существовании дневника мы не имеем), и богатое ее эпистолярное наследство тоже не дает прямого ответа на все эти вопросы.

И все же, расставив на этих страницах множество вопросительных знаков, я постараюсь снять хотя бы часть из них. Изложу на основании фактов и документов последовательность перемен, происшедших сначала в психологии, а затем и в действиях Инессы, в ее сознании и бытии.

При этом прошу иметь в виду, что собиралось все буквально по крупицам.

Сперва на чуткую натуру Инессы произвели впечатление резкие контрасты жизни в условиях капиталистического строя. Нищета — и богатство, праздность — и подневольный труд. Голодные, золотушные дети армандовских ткачей, ельдигинских мужиков. Горькая судьбина «гулящих» женщин. Бесправие трудового люда и произвол сильных мира сего. И сознание тщетности своих усилий, полной невозможности что-то кардинально изменить, кому-то по-настоящему помочь.

Отход от религии повлек за собой повышенный интерес к философскому познанию мира. Книги, да и споры в вечерние часы на веранде пушкинского дома, толкнули к тщательному изучению материалистической теории.

При всей пылкости своего характера, при всей порывистости и страстности, Инесса с отроческих лет была приучена к систематическому чтению; она не только много читала, но и работала над книгой. Так что нас не должно удивлять ее обращение к сочинениям по социологии и политической экономии, по истории и философии.

В одном из писем мужу она вскользь сообщает, что «принялась за химию» и что читает книгу про бельгийских рабочих (1899 год). В другом письме, относящемся к 1900 году, Инесса Федоровна просит достать ей книгу М. К. Горбуновой «Женские промыслы в Московской губернии» и узнать в ремесленной управе насчет труда учениц и мастериц. «Мне бы нужно знать, — пишет она, — только среднее количество часов, которые они работают, и среднюю заработную плату».

На минутку остановимся и попутно обратим внимание на автора этой книги. Видная деятельница женского профессионального образования, специалист в области кустарных промыслов Минна Карловна Горбунова-Каблукова была знакома Инессе Арманд по всякого рода благотворительным комитетам. У Горбуновой-Каблуковой собирались по субботам интересные люди — профессора университета и земские деятели, экономисты и публицисты. Вполне вероятно, что молодая мадам Арманд приглашалась на эти «историко-экономические журфиксы», беседовала с их завсегдатаями — Ключевским и Анучиным, Морозовым и Фортунатовым… Горбунова-Каблукова состояла в переписке с Фридрихом Энгельсом. И вовсе не исключено, что Минна Карловна показывала юной единомышленнице письма своего великого корреспондента.

В ту пору и сама Инесса завязала кой-какие интернациональные связи.

Перед нами письмо на французском языке — письмо, в котором ставится вопрос о создании в Москве «секции Международного женского прогрессивного союза». Корреспондентка Инессы — секретарь этой феминистской организации Адриэнна Вейжеле обещает ей всяческую поддержку, приглашает в Лондон за опытом и т. д. (ЦПА ИМЛ, ф. 127, оп. 1, ед. хр. 32).

От той же организации была, очевидно, получена и английская книга (справочник) «Дома для работающих девушек в Лондоне», издание 1898 года. Книга эта вместе с двумя томами мемуаров Сен-Симона на французском языке хранится ныне в Государственном историческом музее (ф. 433, ед. хр. 26). Попали они в музей из ельдигинской библиотеки И. Ф. Арманд. Подчеркивания и пометки на полях показывают, что над книгами работали.

Нам не известно, увлекалась ли Инесса в те годы суфражизмом — женским буржуазным движением за равные с мужчинами права. Если даже и увлекалась, то, по-видимому, совсем недолго. Но знание вопроса сослужило ей хорошую службу потом, когда пришлось сражаться с буржуазными «равноправками» и сплачивать женщин-работниц в революционные колонны.

Выше, когда говорилось о Горбуновой-Каблуковой, я назвал Инессу Федоровну ее единомышленницей. Нет, не следует понимать это слово буквально. Просто в ту пору их интересы пересекались и совпадали в каких-то точках. Но никогда Инесса не принадлежала к среде благонамеренных земцев, салонных бунтарей или либеральствующих прекраснодушных интеллигентов.