Товарищ Инесса(Документальная повесть)
Шрифт:
Инесса-то и привлекла студента Дружинина, положив начало этой работе. На квартире товарища Инессы вскоре, однако, разыгрался и финал. Придя воскресным утром 6 февраля 1905 года со списком книг на Остоженку, Дружинин попал в лапы полицейских. Список уничтожить не успел, и его затем «приобщили к делу». Сама же библиотека, по счастью, осталась в. сохранности.
Инессу Федоровну Коля Дружинин увидал лишь в участке. Там арестованные, улучив момент, договорились о тактике: молчать, никаких показании жандармам не давать!
Дружинина поразила спокойно-гордая красота Инессы. Пусть минуло с тех пор больше полувека, старый ученый отчетливо видит, с каким хладнокровием и достоинством держалась молодая женщина. Будто она не в плену у врага, не за решеткой, а на светском приеме и все эти приставы да вахмистры находятся у нее в услужении…
Задумчиво припоминая события тех далеких лет, академик Дружинин сравнивает Инессу с женщинами Великой французской революции.
А теперь пускай говорят документы:
«1905 года февраля 7 дня, я, Московский Градоначальник генерал-майор Волков, принимая во внимание имеющиеся в Отделении по охранению общественной безопасности и порядка в г. Москве сведения о жене потомственного почетного граждан. Инессе (Елизавете) Федоровой Арманд и руководствуясь ст. 21 Положения о Государственной охране… постановил: означенную Арманд, впредь до разъяснения обстоятельств дела, заключить под стражу при Мясницком Полицейском Доме с содержанием… в отдельном помещении».
Далее идет полагающаяся подпись, имеется и соответствующий номер. А все приведенное «Постановление» обнаружено в пухлой архивной папке, содержащей переписку прокурора московской судебной палаты (Государственный исторический архив Московской области, ф. 131, оп. 69, ед. хр. 477, л. 203). Переписка посвящена арестованной 6 и 7 февраля 1905 года «террористической группе московской организации партии социал-революционеров».
Да, тут нет ошибки: в эти дни, вернее ночи, московская полиция «изъяла из обращения» большую группу эсеров. Случилось, однако, так, что «прихватили» попутно еще кой-кого. Впрочем, мы узнаем об этом из официальных бумаг, стоит только вновь погрузиться в переписку господина прокурора.
Вот довольно подробный, напечатанный на машинке «Список лиц, арестованных 6-го и 7-го февраля 1905 года». Тут краткая «аннотация» на каждого арестованного, данные о результатах обыска, а также ссылка на интересующие охранку некоторые его связи (ГИАМО, ф. 131, оп. 69, ед. хр. 477, л. 99—103). В списке поименовано двадцать девять человек, преимущественно студенты Московского университета — Зоммерфельд, Вноровский-Мищенко, Лютиков, Фортунатов, Бенни, Коробьин и многие другие. Однако не одни лишь студенты. И кандидат философии Гоц, и домашняя учительница Глотова, и дочь губернского секретаря Емельянова… Но вот и наши знакомцы:
«9. Николаев, Иван Ильин, студент Московского университета. Имел сношения с Борисом Вноровским-Мищенко. По обыску ничего явно преступного не обнаружено. Проживал совместно с женой потомственного гражданина Инессой (Елизаветой) Федоровой Арманд.
10. Арманд, Владимир Евгеньев, студент Московского университета.
11. Арманд, Инесса (Елизавета) Федорова, жена потомственного гражданина.
По обыску в совместной их квартире отобрано: пистолет системы „Браунинг“, с пачкой патронов, и целый склад нелегальных произведений, как изданий партии социалистов-революционеров, так и социал-демократов».
Под номером 12 числится в списке Элькин Герш Берков — нелегальный социал-демократ, бежавший с поселения в Енисейской губернии. Он скрывался у курсистки Ксении Волковой, а та зашла к Армандам на Остоженку, попала в жандармскую западню — «ввиду чего у нее, по месту жительства, был произведен обыск» и обнаружен Элькин.
Арестованный, значащийся под номером 13, тоже приходил к Армандам и тоже попал в засаду. Щеколдин, Федор Иванов, кинешемский мещанин. Опытный подпольщик, социал-демократ, он жил по подложному паспорту. «Щеколдин имеет обширные связи в революционной среде, где он известен под кличками: „Дяденька“ и „Повар“» (ГИАМО, ф. 131, оп. 69, ед. хр. 477, л. 101). Дальше в списке дается довольно длинный перечень политических «дел», по которым «проходил» и разыскивался Щеколдин, начиная с 1898 года, когда он «привлекался к дознанию» и «содержался под стражей» «ввиду принадлежности его к Московскому союзу борьбы за освобождение рабочего класса».
И, наконец, еще один:
«14. Дружинин, Николай Михайлов, студент Московского университета. Пришел во время обыска в квартиру Николаева и Арманд. По личному осмотру у него отобрано: список нелегальных изданий и клочки бумаги с адресами и фамилиями лиц, известных по наблюдению; по обыску же в квартире его взят № 84 революционного журнала „Искра“ от 18-го января 1905 года» (там же).
Дружинин, мы это знаем, был очень юн и совсем не искушен в сложном искусстве конспирации. Отсюда — и клочки бумаги с адресами и фамилиями, клочки, которые полагалось бы уничтожить. Но то, что Щеколдин, умудренный долголетним опытом и в совершенстве постигший тонкости подпольной революционной работы, то, что он попал в полицейскую засаду, свидетельствует: квартира Арманд считалась до этого еще «чистой», слежки за ней не предвиделось, и арестовали всю ее группу случайно…
Для разъяснения подробностей предоставим слово… товарищу прокурора московской судебной палаты Золотареву. В том же архивном деле покоится его обширное «Представление» (оно датировано 24 февраля 1905 года, имеет гриф «Секретно» и скрупулезно излагает данные охранки).
По этим данным, пишет Золотарев, террористическая группа местной организации социалистов-революционеров была «ликвидирована» тотчас же после убийства Каляевым великого князя Сергея Александровича «в целях проверки предположения о возможности связи между означенным событием и преступными замыслами местных революционеров» (ГИАМО, ф. 131, оп. 69, ед. хр. 477, л. 111).
Арманды же, как подтверждает прокурорское «Представление» (там же, л. 112), подверглись обыску из-за «проживания в одной квартире с вышеупомянутым Николаевым». (Касательно Николаева охранка, по-видимому, не ошиблась: он был, как вспоминают родственники И. Ф. Арманд, в то время несомненно эсеровского толка. Между ним и твердокаменной большевичкой Инессой шел извечный ожесточенный спор.)
Заканчивает Золотарев так:
«Из числа арестованных лиц Владимир и Инесса Арманд до последнего времени, по имеющимся секретным сведениям, принадлежали к местной социал-демократической организации, чем и объясняется обнаружение в их квартире представителя Центрального Комитета этой партии, убежденного и весьма серьезного социал-демократического деятеля Щеколдина. Последний, по тем же сведениям, прибыл в Москву для принятия участия на состоявшемся 9-го сего февраля съезде районных представителей Центрального Комитета означенной партии, арестованных в квартире литератора Леонида Андреева; причем 1-го числа сего месяца было констатировано наблюдением конспиративное свидание названного Щеколдина с одним из участников этого съезда — нелегальным Александром Александровым Квятковским.
По имеющимся указаниям, арестованные: нелегальный Элькин и студент Дружинин, а также курсистка Волкова, также принадлежали к социал-демократической организации» (там же, л. 112, 113).
Если не обращать внимания на красоты канцелярского стиля, товарищу прокурора нельзя отказать в умении довольно кратко и ясно излагать суть дела. Но каким образом соединить в одном процессе, одним узелком связать «ликвидированных» эсеров с эсдеками? Золотарев делает в своем «Представлении» ловкий курбет, объясняя связь обеих арестованных групп «тем обстоятельством, что все разрозненные до последнего времени революционные организации, функционировавшие в Москве, после события 9-го Января в С.-Петербурге, решили объединиться на почве приобретения оружия, имея в виду устроить совместно, при первой возможности, массовые беспорядки, вооружив их участников» (ГИАМО, ф. 131, оп. 69, ед. хр. 477, л. 113).
Явный вымысел, не подкрепленный никакими фактами; прокурору он понадобился, чтобы хоть как-то обосновать случайный арест. Все же через месяц, 28 марта, тот же Золотарев в другой бумаге доносит по начальству, что дознание о пятерых из арестованных, «составляющих группу социал-демократического направления, имеет быть направлено самостоятельно» (там же, л. 148).
Так ли, иначе ли, но судебная машина пущена в ход. А как ведут себя обвиняемые? Молчат. Они ведь договорились показаний не давать.