Чтение онлайн

И фотография, снятая всего через два месяца — в марте 1903 года, в Москве. Кабинет, рабочий стол, заваленный бумагами. Керосиновая лампа с абажуром. За столом, в кресле, — Инесса. Но отчего так заострились черты ее лица, какие грозы прошумели над ее головой?!

Очень хороша она на снимке, сделанном в Москве в августе 1902 года. Что за дума запечатлелась на ее одухотворенном лице? Быть может, в такой вот момент председательница благотворительного общества и приняла решение, в корне переменившее всю ее дальнейшую жизнь? Как знать! Во всяком случае о многом может поведать ее задумчивый взгляд.

Пожалуй, своевременно здесь рассказать о личной драме Инессы Федоровны. Она ушла от мужа. Ушла, полюбив другого. И этим другим был младший брат мужа, Владимир.

Взаимоотношения любящих ничем не походили на обычный в буржуазных семьях адюльтер. Чувство было взаимное, открытое.

Ярый враг всяческой лжи, Инесса, не таясь, объяснилась с Александром Евгеньевичем. Невыносимо трудно было причинить боль человеку, который сделал ей в жизни столько хорошего, относился к ней так бережно, был чутким мужем и ласковым, внимательным отцом.

Понял ли он Инессу, простил ли? По-видимому, и понял, и простил. Во всяком случае Александр Евгеньевич до самой последней минуты Инессы оставался ее искренним другом, приходил на помощь в тяжелые времена, удивительно тактично появляясь именно тогда, когда бывал необходим. И после ранней смерти Инессы Александр Евгеньевич свято чтил ее память. (Умер он в почтенном возрасте, в 1943 году, под Москвой.)

Развод супругов не был официально оформлен, очевидно из-за детей. Воспитывать их продолжали совместно, всегда советуясь, считаясь друг с другом. Переписывались часто. А когда судьба заносила Инессу в заграничное «далеко», когда ее тоска о детях переливалась через край, Александр Евгеньевич находил возможность хотя бы на короткий срок соединить мать и детей…

Я прочитал немало писем бывших супругов Арманд и хочу отдать им должное — ни попреков, ни мелких придирок, переписка друзей. Такими они и оставались.

Чрезвычайно сложно автору документальной повести вторгаться в область личных взаимоотношений своей героини. Тем более что вот уже много лет все три действующих лица драмы покоятся в земле. Хочу только подчеркнуть бесспорную чистоту их чувств и столь же очевидную бескорыстность.

Подобно тому как без страха и сомнений отбросила Инесса богатства и удовольствия буржуазной среды, променяв спокойно-обеспеченное существование на полную тревог жизнь вечно гонимого подпольщика-революционера, — подобно этому отказалась она и от семейного благополучия. Отказалась решительно и бесповоротно — ради любви. Бунтарский характер!

Когда размышляешь об этом поступке Инессы, приходишь к следующему умозаключению: в том, что разорвала она с Александром Евгеньевичем и соединила жизнь с Владимиром, свою роль сыграли — не могли не сыграть! — ее революционные взгляды. Ведь с Володей- то они были единомышленники — социал-демократы.

В этой связи мне представляется чрезвычайно ценной маленькая записка Инессы Федоровны, сохранившаяся в семейном архиве. На листке плотной кремовой бумаги с датой — что не так-то часто встретишь в переписке Инессы Арманд — сказано:

«2 авг. 1903 г.

Дорогой Володя.

Когда сегодня утром писала тебе, совсем забыла сообщить тебе одно маленькое соображение. Ты хотел сообщить человеку во вторник утром не только твое имя, но и место, где будет находиться библиотека. Последнее, насколько я понимаю, не полагается. Прости, что вмешиваюсь в это дело, но я как-то недавно собиралась сделать такой же промах, и он меня сразу заставил молчать…»

Под этим — характерная подпись с росчерком: «Инес».

Увы, мы так и не знаем, кто тот «он», столь решительно обучавший Инессу азам революционной конспирации, но мы видим, как тактично и мягко передавала молодая женщина полученные уроки любимому человеку.

Их объединяло совместное трудное революционное дело. А Александр? Тот, конечно, чудесный человек, но, к сожалению, отнюдь не борец.

Много позднее, осенью 1908 года, она писала из мезенской ссылки в Москву своим друзьям — Анне Яковлевне и Владимиру Моисеевичу Аскнази: «Разлад между интересами личными или семейными и интересами общественными является для современного интеллигента самой тяжелой проблемой, так как сплошь да рядом приходится жертвовать либо тем, либо другим — да и кто из нас не стоит перед этой тяжелой дилеммой? И как ни вырешишь, одинаково тяжело. У рабочих другое — там гармония, совпадение личных и общественных интересов, потому-то они такие цельные, крепкие, а мы все интеллигенты более или менее в противоречии с самими собой» (фонд Музея революции СССР, № 33308/2).

В этих рассуждениях — прямой отклик на личную трагедию Инессы: «И как ни вырешишь, одинаково тяжело»…

Покинув мужа, Инесса поселяется вместе с Владимиром и детьми; снимают квартиру в Москве на Остоженке. Вместе с ними живет студент-медик Ваня Николаев — крестьянский сын, которому Арманды дали возможность учиться в гимназии, а затем и в университете.

Заметно меняется весь уклад жизни. Инесса ищет уроки — не хочет быть зависимой от Александра Евгеньевича, хотя он всегда очень охотно субсидировал ее. Свое время она делит между подпольной, революционной работой и детьми. Что ж, будем объективны: в ту пору на долю горячо любимых ребят оставалось совсем-совсем немного минут. Революционная практика властно захватывала Инессу.

Взгляды ее вполне определились. Пребывание в Швейцарии облегчило ей возможность разобраться в существе разногласий между двумя направлениями в социал-демократии. Что ж тут удивляться, что она, непримиримый враг всякого соглашательства, беспринципности и приспособленчества, решительно — раз и навсегда — делает свой выбор!

Книга В. И. Ленина «Шаг вперед, два шага назад», вышедшая в мае 1904 года, помогла Инессе стать большевичкой.

1904 год — год вступления Инессы в партию. Она с головой уходит в партийную работу. Черновую, кропотливую, малоприметную, но очень рискованную работу подпольщика — партийного организатора.

Мы не располагаем точными данными о том, какие именно поручения выполняла Инесса в тот первый период своего революционного бытия. Хотя одно свидетельство имеется: академик Н. М. Дружинин вспоминает, что, будучи совсем юным студентом, он в ту пору взял на себя функции библиотекаря Московского комитета партии. По очереди с Н. М. Лукиным (тогда студентом второго курса, а впоследствии тоже видным советским историком и тоже академиком) они являлись посредниками в обслуживании пропагандистов нелегальной литературой.

— Вся библиотека, — рассказывал мне Николай Михайлович Дружинин, — умещалась в одном чемодане, правда, большущем. Удивляться этому особенно не приходится, если вспомнить, что состояла библиотека главным образом из нелегальных тощих брошюрок, выпущенных за границей.

А хранился тот чемодан на квартире у сестры юного Коли Дружинина — драматической актрисы. И вот, примерно раз в неделю, в определенное время, то Дружинин, то Лукин по очереди приходили на Остоженку, к Инессе Федоровне Арманд. По рукописному каталогу она отмечала названия брошюр, которые были нужны, и связные — книгоноши доставляли затем литературу.