Трагедия господина Морна
Шрифт:
ДАМА:
Государь, а танцы будут?.. МОРН:
Танцы? Негде, Элла. ДАМА:
Меня зовут не Элла… МОРН:
Я ошибся… так… вспомнилось… Я говорю, что негде тут танцевать. Но во дворце, пожалуй, устрою бал — громадный, при свечах, да, при свечах, под пышный гул органа… ДАМА:
Король… король смеется надо мною. МОРН:
Я счастлив!.. Если я и бледен — это от счастия!.. Повязка… слишком… туго… Эдмин, скажи… нет, впрочем, сам… поправь.. так… хорошо… СЕДОЙ ГОСТЬ:
Король устал, быть может? Быть может, гости… МОРН:
Ох, как он похож!.. Ты погляди, Эдмин, — похож как!.. Нет, я не устал. Давно ты из столицы? СЕДОЙ ГОСТЬ:
Мой государь, я был грозой гоним: чернь, от тебя шарахнувшись, случайно меня толкнув, едва не отдавила мне душу. Я бежал. С тех пор я мыслил и странствовал. Теперь я возвращусь, благословляя скорбное изгнанье за сладость возвращенья… Но в вине есть крылышки пчелиные; в отраде — есть для меня прозрачная печаль: мой старый дом, где сыздетства я жил, мой дом сожжен… ЭДМИН:
Но спасена отчизна! СЕДОЙ ГОСТЬ:
Как объясню? Отчизна — божество бесплотное; а наш любимый угол на родине — вот это зримый образ бесплотного. Мы только знаем Божью бородку раздвоенную; отчизну мы узнаем в чертах родного дома. От нас никто ни Бога не отнимет, ни родины. Но теплый образок жаль потерять. Мой дом погиб. Я плачу. МОРН:
Клянусь, такой же дом, на том же месте я для тебя построю. И не зодчий — твоя любовь проверит чертежи; не плотники — твои воспоминанья помогут мне; не маляры — глаза живые твоего же детства: в детстве мы видим душу красок… СЕДОЙ ГОСТЬ:
Государь, благодарю: я знаю — ты волшебник, я счастлив тем, что понял ты меня, но мне не нужно дома… МОРН:
Клялся я… Что клятва? Лепет гордости. А смотришь — смерть тут как тут. Что клятва? И звезда обманывает душу звездочета, в условный срок порой не возвращаясь. Постой… скажи… Ты знал ли старика такого — Дандилио? СЕДОЙ ГОСТЬ:
Дандилио? Нет, государь, не помню… ВТОРОЙ ПОСЕТИТЕЛЬ:
(тихо)
Посмотри на короля, он чем-то недоволен…ТРЕТИЙ ПОСЕТИТЕЛЬ:
(тихо)
Как будто тень — тень птицы — пролетела по ясному, но бледному лицу… А это кто?Налево у двери движение.
ГОЛОС:
Позвольте… ваше имя? Сюда нельзя! ИНОСТРАНЕЦ:
Я — иностранец… ГОЛОС:
Стойте! ИНОСТРАНЕЦ:
Нет… я пройду… я — так. Я — ничего. Я только сплю… ГОЛОС:
Он пьяный, не пускайте!.. МОРН:
А, новый гость! Сюда, сюда, скорее! Так счастлив я, что принял бы с улыбкой и ангела, под траурным горбом сложенных крыл влачащегося скорбно; и нищего блестящего лжеца; и палача, в опрятный свой сюртук затянутого наглухо… Гость милый, что ж, подходи! ИНОСТРАНЕЦ:
Вы, говорят, король? ЭДМИН:
Как смеешь ты!.. МОРН:
Оставь. Он — иноземец. Да, я король… ИНОСТРАНЕЦ:
Так, так… Приятно мне: я хорошо вас выдумал… МОРН:
Молчи, Эдмин, — занятно. Ты издалека, туманный гость? ИНОСТРАНЕЦ:
Из обиходной яви, из пасмурной действительности… Сплю… Все это сон… сон пьяного поэта… Повторный сон… Однажды вы мне снились: какой-то бал… какая-то столица… веселая, морозная… Но только иначе звались вы… МОРН:
Морн? ИНОСТРАНЕЦ:
Морн. Вот, вот… Нарядный сон… Но знаете, я рад был проснуться… Помню, что-то было в нем неладное. А что — не помню… МОРН:
Все ли у вас в стране так говорят… дремотно? ИНОСТРАНЕЦ:
О, нет! У нас в стране нехорошо, нехорошо… Вот я проснусь — скажу им, какой король мне грезился прекрасный… МОРН:
Чудак! ИНОСТРАНЕЦ:
Но отчего же мне неловко? Не знаю… Как и в прошлый раз… Мне страшно… Должно быть, в спальне душно. Отчего-то страх чувствую… обман… Я постараюсь проснуться… Поделиться с друзьями: