По приказу,сенатом изданному нынче,июня девятнадцатого, будетна месте… Ба! там кто-то есть еще.
(Солдатам.)
Держите их. Я погляжу…
Уходит в дверь направо. Тременс и Дандилио говорят меж собой, окруженные безмолвными, как бы неживыми солдатами.
ТРЕМЕНС:
Вот медлит…Спать хочется…
ДАНДИЛИО:
Да, выспимся…
ТРЕМЕНС:
Мы? Полно,тебя не тронут. Смерти ты боишься?
ДАНДИЛИО:
Все это я люблю: тень, свет, пылинкив воронке солнца; эти лужи светана половицах; и большие книги,что пахнут временем. Смерть — любопытна,не спорю…
ТРЕМЕНС:
Элла словно кукла… Что с ней?..
ДАНДИЛИО:
Да, так нельзя.
(К солдату.)
Послушай, братец мой,снеси-ка, вот, больную рядом, в спальню,а погодя за лекарем пошлем.Ты что — оглох?
ТРЕМЕНС:
Оставь его. Не нужно.Меня уложат где-нибудь в сторонке,она и не увидит. Дандилио,ты говорил о солнце… Это странно,мне кажется, мы — схожие, а в чем —не уловлю… Давай сейчас рассудим.Ты принимаешь смерть?
ДАНДИЛИО:
Да. Веществодолжно истлеть, чтоб веществу воскреснуть —и вот ясна мне Троица. Какая?Пространство — Бог, и вещество — Христос,и время — Дух. Отсюда вывод: мир,составленный из этих трех, — наш мир —божественен…
ТРЕМЕНС:
Так. Продолжай.
ДАНДИЛИО:
Ты слышишь,какой там топот в комнатах моих?Вот сапоги!
ТРЕМЕНС:
И все-таки наш мир…
ДАНДИЛИО:
…божественен; и потому все — счастье;и потому должны мы распевать,работая: жить на земле и значитна этого работать властелинав трех образах: пространство, веществои время. Но кончается работа,и мы на праздник вечности уходим,дав времени — воспоминанье, облик —пространству, веществу — любовь.
ТРЕМЕНС:
Вот видишь —в основе я согласен. Но мне рабствасчастливого не нужно. Я бунтую,бунтую против властелина! Слышишь!Я всех зову работу бросить! Прямо —валяй на праздник вечности: там в безднахблаженных отдохнем.
ДАНДИЛИО:
Поймали. Крик.
ТРЕМЕНС:
Я и забыл Клияна…
Врывается справа Клиян.
КЛИЯН:
А! Западня!И здесь они!
Кидается обратно, в комнату направо.
ЭЛЛА:
(приподнимаясь)
Морн… Морн… Морн… Я как будтово сне слыхала голос: Морн — король…
(Снова застыла.)
ГОЛОС КАПИТАНА:
(в комнате направо, дверь которой осталась открытой)
Довольно вам по комнатам носиться!
ГОЛОС КЛИЯНА:
Я умоляю…
ГОЛОС КАПИТАНА:
Имя!
ГОЛОС КЛИЯНА:
Умоляю…Я молод… Я так молод! Я велик,я — гений! Гениев не убивают!..
ГОЛОС КАПИТАНА:
Вы отвечайте на вопросы!
ГОЛОС КЛИЯНА:
Имямое Клиян… Но буду королюслужить… Клянусь… Я знаю, где корона…Отдам… клянусь…
ГОЛОС КАПИТАНА:
Э, не хватай за икры,я прострелю себе сапог.
ГОЛОС КЛИЯНА:
Поща-а…!
Выстрел.
Тременс и Дандилио, окруженные неподвижными солдатами, продолжают свою беседу.
ТРЕМЕНС:
Пространство — Бог, ты говоришь. Отлично.Вот объясненье крыльев — этих крыльев,которыми мы населяем рай…
ГОЛОС КЛИЯНА:
А!.. Нет конца… конца…
ГОЛОС КАПИТАНА:
Живуч, бедняга.
ДАНДИЛИО:
Да. Нас волнуют быстрые полеты,колеса, паруса и — в детстве — игры,и в молодости — пляски {27} .
<…>
[Сцена II]
[МОРН]:
<…>
Не следует убитых пулей в сердцебить этой мелкой дробью толков… Ночьсегодня будет синяя, как тристаиюльских дней, сгущенных, потемнелыхот густоты, скрипящих под нажимомто сладострастьем жабьим на прудах,то маслянистой судорогой листьев…Когда б я не был королем, то стал быпоэтом, жаркой лирой в эту ночь,насыщенную синевою, в этуживую ночь, что вздрагивает длиннопод роем звезд, как чуткая спинаПегаса — вороного… Мы не будем —не правда ли? — о смерти говорить, —но светлою беседою о царстве,о власти и о счастии моеммне освежайте душу, отгоняйтешироких мягких бабочек от света —и за глотком вина еще глоток,чтоб искренней и слаще раздавалисьслова души… Я счастлив.
27
…и в молодости — пляски. — На этих словах в машинописном тексте (с. 15) обрывается сцена I заключительного акта. По сохранившемуся «Изложению» «Трагедии», в финале этой сцены следует расстрел Клияна, Эллы, Тременса и, предположительно, Дандилио. Сколько страниц утеряно в конце этой сцены, установить невозможно. Однако сопоставление «Трагедии» с «Изложением» показывает, что здесь утрачен небольшой фрагмент текста; сцена должна была, по-видимому, завершаться монологом смертельно раненного Тременса «Мечта, ты победила…». Поскольку каждая сцена в машинописном тексте имеет свою пагинацию, легко установить, что восемь страниц текста (не менее 200 строк) в начале сцены II отсутствуют. Следующая страница машинописного текста начинается с обрывка реплики Морна, со слов, относящихся, по-видимому, к Тременсу и его сподвижникам. Действие в сцене II, сохранившейся в отрывках, перенесено из столицы на виллу Морна, где он оправляется после ранения от выстрела Гануса.