Чтение онлайн

Я понимаю, где сахарница?.. А, вот. Под салфеткой. Ты что ж, не хочешь слушать?.. Нет, напротив я слушаю… вникаю, постигаю, чего же боле? Ты сегодня хочешь уехать? Да. Мне кажется, тебе пора и собираться. Да. Ты можешь не гнать меня. По правилам разрывов — через плечо еще должна ты кинуть: «Я проклинаю день…» Ты не любил… Ты не любил!.. Да, проклинать я вправе неверный день, когда в мой тихий дом твой смех вошел… Зачем же было… Кстати, скажи, Мидия, ты писала мужу отсюда? Я… Я думала — не стоит докладывать… Да, мужу написала. Что именно? Гляди же мне в глаза. Так, ничего… Что я прошу прощенья, что ты со мной, что не вернусь к нему… что тут дожди… И адрес свой послала? Да, кажется… Просила веер выслать… там, у себя, забыла… Ты когда же отправила? Недели две тому. Отлично… Я пойду… там надо… вещи…

Уходит направо.

Морн один. На террасе, сквозь стеклянную дверь видна неподвижная спина Эдмина.

Отлично… Ганус, получив письмо, мой долг напомнит мне. Он проберется из марева столицы сумасшедшей, из сказки исковерканной, сюда, на серый юг, в мои глухие будни. Недолго ждать. Должно быть, он в пути. Мы встретимся опять, и, протянув мне пистолет, он, стиснутый и бледный, потребует, чтоб я себя убил, и буду я готов, быть может: смерть созреет в одиночестве… Мне дивно… не верится… так резко жизнь меня покинула. И только бы не думать о родине, — не то метаться буду в темнице с тюфяками вместо стен и с цифрою безумия над дверью… Не верится… Как жить еще? Эдмин! Поди сюда! Эдмин, ты слышишь? Руку, дай руку мне… Мой верный друг, спасибо. Что мне сказать? Не кровь — холодный стыд течет по жилам… Чувствую: ты должен глядеть теперь в глаза мне, как глядят на те срамные снимки, что за грош увидеть можно в щелку… Стыдно сердцу… Нет, ничего… Я только изумлен… Смерть — изумленье. В жизни иногда нас так же изумляют: океан, цвет облака, изгиб судьбы… Как будто на голове стою. Все вижу так, как, говорят, младенцы видят: пламя свечи, концом направленное вниз… Мой государь, что мне сказать тебе? За женщину ты царство предал; дружбу я предаю за женщину — все ту же… Прости меня. Я только человек, мой государь… А я, я — Господин Морн — вот и все; пустое место, слог неударяемый в стихе без рифмы. О, королю никто бы никогда не изменил… Но — Господину Морну… Ты уходи. Я понял — это кара. Я не сержусь. Но уходи. Мне тяжко с тобою говорить. Одно мгновенье, и словно в трубке стеклышки цветные встряхнул, взглянул — и жизнь переменилась.. Прощай. Будь счастлив. Я вернусь к тебе, лишь позовешь… Тебя я встречу только в раю. Не раньше. Там, в тени оливы, тебя представлю Бруту. Уходи…

Эдмин уходит.

(один)

Так. Кончено.

Пауза.

Проходит слуга.

Тут надо со стола убрать. Живей… Заказана коляска? Да, сударь. Завтра утром чтоб пришел из города цирюльник — тот, усатый, неразговорчивый. Все.

Слуга уходит. Пауза. Морн смотрит в окно.

Небо мутно. В саду дрожат цветы… Чернеет грот искусственный: по черному струнами протянут дождь… Теперь одно осталось: ждать Гануса. Душа почти готова. Как лоснится сырая зелень… Дождь играет, точно в старческой дремоте… А дом проснулся… Суетятся слуги… Стук сундуков… Вот и она…

Входит Мидия с открытым чемоданом.

Мидия, ты счастлива? Да. Отойди. Мне нужно тут уложить… Знакомый чемодан: я нес его однажды на заре. И снег хрустел. И мы втроем спешили. Сюда пойдут вот эти вещи — книги, портреты… Это хорошо… Мидия, ты счастлива?