Чтение онлайн

Почти весь 1921-й год дивизия оперировала в Чигиринском районе и только в первых числах марта появилась в Гайсинском и Брацлавском уездах, откуда перешла в Уманский уезд, где сосредоточилась в районе городка Монастирище. Со временем главным районом действий дивизии стал Гайсинский уезд в пределах четырехугольника: юг — Тростянец, запад — железная дорога Тростянец-Подольский-Вапнярка, север — железная дорога Вапнярка-Гайсин, восток — река Южный Буг.

Отряд атамана Лыхо входил в состав 144-й дивизии и имел отдельную структуру тогда, когда дивизия еще не была создана, и когда она уже разделилась на отдельные отряды. Большевики имели противоречивые сведения о численности этого отряда. Так, почти в одно и то же время, сообщалось то о шести сотнях человек, то о триста человек пехоты и пятьдесят кавалеристов, то о двести всадниках и шестисот пехотинцев [12].

В августе 1921-го года начальником штаба в атамана Лыхо был сотник Олейник, помощником атамана и командиром первого пехотного полка — Терещенко (Завирюха). Командиром артиллерийского дивизиона был прапорщик Г. Рюрик, а комендантом штаба — кубанец И. Кривонос (Кривонос-Зеленый, брат знаменитейшего командира дивизии). Прапорщик В. Плахотнюк (Иво) возглавлял разведку и отвечал за связи с другими отрядами. Политической работой занимался старший унтер-офицер Ю. Даниленко. Отдельными отрядами руководили атаманы Якубенко, Желудь, Вихор, сотник Дробот, помощником которого был атаман Лисица [12].

В апреле атаман Лыхо отделился от 144-й дивизии и пошел со своим отрядом на Киевщину. Оттуда в мае перешел в Кременчугскую губернию, а в конце месяца, вернувшись на Подолье, снова присоединился к дивизии, после чего она насчитывала в своем составе одну тысячу шестьсот конников и пять сотен пеших повстанцев.

В состав 144-й дивизии входил также 145-й Гайсинский повстанческий пеше-конный полк атамана Подковы (Завзятого), который действовал в Гайсинском уезде, а также в районе города Теплик. Структурно полк состоял из трех сотен: пешей, конной и штабной [12]. Поскольку полк базировался в районе городка Теплик, то атаман выдал соответствующее распоряжение, в котором он провозглашал Теплик уездным городом Гайсинщины. Комендантом города был назначен полковник Дудник. Этим распоряжением населению было приказано сдать все оружие, и проведена мобилизация. К полку в начале второй половины апреля 1921-го года присоединился также отряд атамана Олейника [12].

Командир главного партизанского объединения седьмого повстанческого района — 144-й Повстанческой Надбужанской дивизии — атаман Хмара перед началом ноябрьского рейда Армии УНР 1921-го года, перебрался в Польшу, где возглавил конную сотню при штабе Волынской группы. Дивизией, которая к тому времени очень уменьшилась в численности, остался командовать атаман Шпак (сотник Антончик) [8].

Весной 1921-го года повстанческий штаб под руководством Юрия Тютюнника начал активно разворачивать свои организационные структуры на территории Советской Украины. Для этого в лагерях интернированных украинских воинов, которые находились в Польше и Румынии, разыскивались и отбирались политически активные старшины Армии УНР, с тем, чтобы в дальнейшем переправить их на Украину для организационного усиления повстанкомов. В число этих старшин попал и бывший куренной Артем Онищук. Получив соответствующие инструкции от Повстанческого штаба, Артем в конце мая 1921 года отправляется на родину.

Свою переправу через Днестр Артем решил осуществить в районе города Ямполь. Этот район был знаком ему еще с времени перехода в декабре 1920-го года отряда на территорию Румынии. Получив денежную помощь от повстанческого штаба, Артем рассчитывал приобрести в каком-то поселении возле Ямполя небольшую рыболовецкую лодку и на ней под покровом ночи переправиться на противоположный берег Днестра. Для этого предварительно нужно было несколько дней ознакомиться с обстановкой на границе и по возможности договориться о помощи с местными рыбаками или контрабандистами.

После освобождения из лагеря, Артем на попутных тележках, а то и на своих двух на протяжении нескольких дней двигался к поселку Пороги, который раскинулся недалеко около города Ямполь по обеим берегам Днестра. При таком расположении поселения, как предполагал Артем, было бы странным, если бы его жители, а это были в основном украинцы, не наладили каким-то образом переправы через реку, в том числе и без ведома румынской власти. Однако в этом предположении, наверное, и состояла основная ошибка Артема. Не имея тайных договоренностей с властью на обеих берегах реки, жители не смогли бы спокойно заниматься как свободным выловом рыбы для личного потребления и продажи, так и переправой контрабандных товаров. А за покой, как известно, нужно с пограничниками на обеих берегах этой реки чем-то расплачиваться — ну, например, информацией о иногородних, которых в эти неспокойные времена здесь было довольно много.

Добравшись до Порогов, Артем устроился на временное обитание у радушной старушки, которая проживала в своей старенькой хате на окраине городка. Отдохнув немного с дороги и, перекусив чем Бог послал, он после обеда отправился на разведку местности, имея целью завести знакомство с местными жителями и рыбаками. Известно, что во все времена наилучшим местом для таких знакомств были забегаловки, где можно было хорошенько повеселиться за кружкой водки, игристого молдавского вина, или пенистого пива. Такие места, как правило, находились в центре поселений, где проводило время много местного и приезжего люда. Поэтому Артем и себе подался в ту сторону, где по его расчетах находился центр городка.

И действительно, совсем недалеко от берега реки на небольшой площади располагались несколько магазинчиков и местный рынок. Не обошлось здесь без известного заведения, которое выгодно отличалось на фоне соседних невзрачных магазинчиков своей яркой вывеской. На этой вывеске был изображен исполинский красный рак, который держит в своих клешнях бокал пенистого пива. Над картиной красивыми буквами было написано — «Корчма „У веселой вдовы“».

Зайдя вглубь заведения, Артем увидел большую комнату, в которой располагался добрый десяток полукруглых деревянных столов. За этими столами сидели, где по два, где по три, а то и больше уже сильно захмелевших посетителей. В конце комнаты находился прилавок, за которым стояла дородная румяная женщина, голова которой была покрыта большим зеленым платком. Это, наверное, и есть «веселая вдова» — промелькнуло в голове Артема.

Окинув взглядом корчму, он решил расположиться за свободным столиком рядом с компанией из пяти мужчин, одежда которых была похожа на одежду местных рыбаков. Эти люди были обуты в резиновые сапоги с завернутыми вниз голенищами и одеты в темно-серые прорезиненные куртки. Ребята, судя по всему, сидели в корчме уже несколько часов и хорошо за то время угостились. За столом шел бодрый разговор о житье-бытье и, как всегда среди захмелевших мужиков, о местных веселых и доступных женщинах.

Тем временем к Артему, лавируя между столами, подходил невысокий смуглявый паренек с заброшенным через плечо полотенцем. Судя по его виду, это был официант, который шел принять заказ от очередного посетителя корчмы.

— Добрый день, пан-сударь. Чего изволите у нас заказать поесть и выпить? — почтительно согнувшись возле Артема, пропел льстивым голосом паренек.

— А давай-ка, принеси мне графинчик самогона, с десяток квашенных огурчиков, и еще чего-либо на закуску, например, хорошо зажаренного леща с картофелем. Ребята, наверное, здесь каждый день рыбачат, чтобы хорошо у вас посидеть, — ответил Артем, кивнув головой на общество за соседним столом.

— И не без того, пане-сударь, рыбкой мы обычно обеспечены ежедневно, не жалуемся — ответил парень, и подался тем временем выполнять заказ.

Ожидая официанта, Артем услышал, что за соседним столом тем временем разговор пошел на повышенных тонах, потому что ребята не могли между собой поделить наиболее удачные места для рыбалки. Очень настойчивым в делении оказался чернявый молодец с молдаванской смуглянкой на загорелом лице. Он требовал от других не бросать сети на его участке, мотивируя это тем, что если бы он не входил в соглашения с пограничниками по обеим сторонам реки, то и его товарищам рыбачить в этих местах не пришлось. Общество на эти требования молодца приставать не желало и, рассорившись с ним, вышло за двери корчмы, оставив его за столом в одиночестве.