Чтение онлайн

— Вот и ваш заказ, пане-сударь, — официант поставил на стол графинчик водки, мисочку огурцов и блюдо с рыбой и картофелем, — У нас принято сразу же за выполненный заказ расплачиваться, поэтому с вас двадцать две леи.

Артем почтенно вынул из внутреннего кармана своего сюртука деньги и без поспешности отсчитал необходимую сумму. Он специально при этом не спешил, давая возможность официанту оценить свою платежеспособность. Ведь не секрет, что эту информацию тот донесет в уши своей хозяйки, возможно, поделится и с другими. Расчет Артема, состоял в том, что информация о его платежных возможностях дойдет до рыбаков, и он сможет с ними быстрее договориться о переправе.

— А послушай но, любезный, не скажешь, как зовут того молодца, который остался сам за соседним столом? — рассчитавшись, задал вопрос Артем, — я хотел бы здесь немного порыбачить ради развлечения.

— Зовут его Иона, он из местных, по отцу молдаванин, но мать у него украинка — ответил официант и, получив деньги, подался назад к прилавку.

Артем тем временем налил себе в рюмку водки, выпил ее, закусил огурчиком и стал без поспешности расправляться с закуской, не забывая периодически доливать водки в свой стакан. Иона тоже, пока что одиноко, сидел за соседним столом, а потом встал и, слегка пошатываясь, подошел к столу, где расположился Артем.

— Добрый день, пане, я здесь сижу за соседним столиком и слышал, что вы спрашивали Николая-официанта о рыбалке. Если есть желание хорошо порыбачить, могу помочь. Я здесь все рыбные места знаю, — немного глотая слова захмелевшим языком, проговорил Иона.

— Да, я действительно интересовался у Николая рыбалкой, потому что имею несколько свободных дней. А поэтому с удовольствием сходил бы где-то посидеть с удочкой. За услугу отблагодарю, — в унисон вопросу ответил Артем, имея ввиду завязать на той рыбаку более тесное знакомство с Ионой.

В то же время, это знакомство не принесло Артему ожидаемой удачи, и в начале июня 1921-го года он был задержан чекистами при переправе через Днестр. Казалось, что красные сразу его расстреляют, но они сделали иначе. Артема Онищука, как заметную фигуру в местном повстанческом движении, было решено использовать для пропаганды на Подолье, принятой 5-м Всеукраинским съездом Советов, политической амнистии для участников, так называемых, «банд».

После ареста на границе Артем Онищук был доставлен в Винницу и посажен у застенок при Подольской губернской ЧК. Через несколько дней в кабинете председателя Подольской губчека Леонида Заковского собрались члены коллегии Михаил Констандогло и Кузьма Горин. На это совещание была также приглашена член коллегии, начальник административно-организаторского отдела Эльза Грундман.

Совещание началось с доклада начальника отдела борьбы с бандитизмом Михаила Констандогло о результатах допроса бывшего куренного Армии УНР Артема Евгеньевича Онищука. Уроженец села Соколинцы Брацлавского уезда, Артем Онищук был задержан при попытке перехода границы со стороны Румынии. Констандогло сообщил, что в результате нескольких дней оперативно-разъяснительной работы ему удалось получить согласие Онищука на сотрудничество с органами ЧК по участию в агитационной кампании перехода под амнистию местных атаманов. Также Артем Онищук согласился на то, чтобы от его имени, в губернской газете «Красный край» появилось обращение к повстанцам, в котором он призовет их воспользоваться амнистией и вернуться к мирной жизни [5].

По завершению доклада Констандогло председатель коллегии Заковский пригласил всех присутствующих высказать свои мнения по этому поводу. Первым взял слово начальник секретно-оперативного отдела Кузьма Горин.

— Товарищи члены коллегии, мы все хорошо знакомы с текущей ситуацией на Подолье, которая сложилась после подписания Рижского договора. Несмотря на договоренность с поляками, на их территории до сих пор продолжает действовать правительство Директории. За последними разведданными там организован Повстанческий штаб, который возглавил генерал-хорунжий Армии УНР Юрий Тютюнник. Этот штаб готовит и проводит отправку на территорию Советской Украины ранее интернированных в Польше и Румынии старшин Армии УНР с целью организации здесь сети повстанкомов и повстанческих районов. Думаю, что с этой же целью сюда был направлен и задержанный Онищук, — закончил Горин свое выступление.

— Возможно это и так, однако в то же время сам Онищук утверждает, что он просто устал от долгой борьбы и имел целью добраться к своим родным местам, чтобы найти работу за своей мирной специальностью учителя, — прояснил ситуацию, в ответ на информацию Горина, Констандогло.

Последней взяла слово Эльза Грундман:

— Товарищи, я думаю, что в любом случае нам необходимо использовать задержание Артема Онищука в интересах укрепления советской власти на Подолье. Он хорошо известен в петлюровских кругах Брацлавщины и Гайсинщины. Его лично знают многие из бандитских атаманов, действующих на этих территориях. А поэтому я предлагаю использовать Онищука для переговоров об амнистии этих атаманов, прежде всего Ходака, Нечая и Лыхо, промышляющих со своими бандами в Брацлавском уезде.

Закончив свою мысль, Эльза вопросительно взглянула на Заковского, ожидая его реакцию на выступления членов коллегии. Однако тот не спешил давать свою оценку информации, которую услышал. Повернув голову в сторону окна, он несколько минут сохранял молчание, после чего произнес:

— Думаю, что товарищ Эльза права. Возможно, Онищук и был направлен для работы по организации восстания. Но сейчас, своим обращением в газете, он дискредитировал себя перед повстанцами. И потому будет очень сложно убедить их в противном. А для нашей цели он вполне годится, учитывая его личные предыдущие контакты с атаманами. Вот только не желательно отпускать его одного без нашего надзора. Кто знает, что он там будет говорить, и что будет делать — закончил председатель коллегии свою мысль.

— Полностью с вами согласна, и даже хочу предложить свой вариант такого надзора, — не утерпела Эльза, чтобы не вставить своих пять копеек.

— Я согласна сопровождать Онищука в этих поездках, выдавая себя за его невесту. Думаю, что и атаманы не будут очень уж опасаться невесты своего бывшего сослуживца. А тем временем, в свою очередь я смогу изучить настроения в среде бандитов и их дисклокацию, — завершила начальник административно-организаторского отдела.

Коллегия закончилась тем, что было поручено Констандогло и Грундман совместно продумать и тщательно подготовить экспедицию Онищука с целью агитации перехода под амнистию повстанцев Брацлавщины. Здесь, наверное, следовало бы остановиться на том, откуда взялась в Виннице и кем же на самом деле была член коллегии Подольской ЧК Эльза Грундман, которая сыграла такую зловещую роль в дальнейшей судьбе Артема Онищука.

Эльза Грундман, родилась 16 мая 1891-го года в Лифляндской губернии в семье латышского крестьянина Ульриха Грундмана [14,15,16]. Окончив с перерывом три класса церковно-приходской школы, она стала заводской рабочей в Риге, где принимала активное участие в революционных событиях 1905-го года. В 1915-м Эльза была эвакуирована, вследствие войны, вместе с заводом в Петербург. В 1917-м закончила курсы медсестер и принимала участие в штурме Зимнего дворца. После этого Эльза Грундман была активной участницей коллегии по организации Красной Армии, комиссаром отрядов по реквизиции продовольствия у крестьян.

В 1919-м году Эльза стала сотрудницей, а затем начальником информационного отдела Московской ЧК, председателем которой на то время был Ефим Евдокимов. Очень вероятным является предположение, что именно Евдокимов стал с того времени на долгие года объектом тайного женского увлечения Эльзы, потому что большую часть своей дальнейшего жизни она провела или возле, или неподалеку от него. Что касается семейных отношений, то здесь Эльза, судя по ее дальнейшему поведению, придерживалась взглядов известной революционерки Александры Коллонтай.