Чтение онлайн

– Что же вы не зашли в дом, не поздоровались! Идите вымойте руки, сейчас будем ужинать, - сказала хозяйка. – Женя! Проводи гостя в ванную комнату!

– Василий Исаевич, идемте со мной, - процедила Женя. Она направилась вперед, чуть не плача от злости. Недоумевающий Василий двинулся за ней; впрочем, к его недоумению примешивался смех, который он пытался подавить, чтобы Женя совсем не разобиделась.

– Что здесь происходит? – спросил он, когда они остались наедине.

– Мама… здесь происходит, - ответила Женя сквозь зубы. – Вам придется ужинать в ее обществе, поэтому постарайтесь перетерпеть.

– Евгения, да что с вами?

Василий вдруг взял ее за плечи.

Женю охватило головокружительное предвкушение поцелуя. Ее никто еще не целовал… Но Василий просто смотрел ей в глаза и улыбался с веселым недоумением.

– Женечка, что вы так рассердились?

– Отпустите меня, - холодно сказала Женя.

Он убрал руки.

У Жени чуть не выскочило следующее: и я вам никакая не Женечка. Но она промолчала. Может быть, права Саша – она действительно не умеет обращаться с мужчинами, поэтому никому и не нравится? Но что же ей теперь – на задних лапках перед каждым танцевать?..

Девушка повернулась и, стуча каблуками, направилась в гостиную. Шагов Василия она за собой не слышала. Ничего, не заблудится.

Войдя в комнату одна, Женя ожидала упреков – почти с вызовом, развернув плечи навстречу матери. Но Серафима Афанасьевна только посмотрела на нее и ничего не сказала.

Женя взглянула на отца – тот добродушно улыбнулся ей. Сочтя этот взгляд достаточным приветствием, Женя приблизилась к матери и шепнула:

– Мама, ты что?

Она смотрела оскорбленно. Так Женя себя и чувствовала сейчас.

– А ты что? – ответила Серафима Афанасьевна. – Ты ведешь себя просто неприлично! Хорошо, что Дуня заметила тебя и Василия из окна! Тебе даже в голову не пришло пригласить его поужинать с нами!

Женя по-настоящему удивилась.

– Так все дело только в этом?

Мать посмотрела на нее долгим взглядом. Рот ее приоткрылся, но она ничего не сказала. Потом вдруг взглянула куда-то поверх головы Жени, и та, обернувшись, увидела Василия.

Молодой человек стоял на пороге, не желая мешать объяснению.

Женя чертыхнулась про себя. Потом, светски улыбаясь, подошла к своему гостю и протянула руку:

– Василий Исаевич, пожалуйте к столу!

Он взял ее под руку.

– Евгения, перестаньте ломать комедию, - шепнул Василий, кажется, с искренней досадой. Потом он обратил все внимание на хозяев дома.

– Серафима Афанасьевна, я так и не успел должным образом поприветствовать вас! Роман Платонович, добрый вечер.

Господин Прозоров поднялся с места и с улыбкой крепко пожал руку гостю.

– Сколько лет, сколько зим, Василий Исаевич, - сказал он, продолжая улыбаться в свои пушистые бакенбарды. – Был весьма удивлен и рад, что вы все еще дружите с моей дочерью.

– Зовите меня просто по имени, - сказал молодой человек. – Для меня честь быть другом Евгении Романовны.

– Как угодно, - ответил Роман Платонович.

Они обменивались полагающимися любезностями, но Женя чувствовала, что Василий действительно нравится ее родителям. Вдруг ей опять стало жутко. Она совсем не была уверена, что хочет сблизиться с ним, даже просто – стать ему другом…

“Ты будешь моей. Я разорву на тебе платье, ты будешь метаться под моими поцелуями…”

– Садитесь за стол, а то мы вас совсем заморили голодом, - пригласила хозяйка, с совершенно естественной любезностью. – Расскажите, как вы поживаете.

– Ну, что рассказать? Боюсь, повесть о моей жизни будет вам неинтересна, - с улыбкой произнес Василий, с аппетитом принимаясь за котлету. – Она очень банальна.

– Василий Исаевич недавно возвратился из путешествия, - вставила тут Женя, с какой-то детской мстительностью выговаривая имя и отчество своего непрошеного кавалера. – Он был на отдыхе.

Пусть-ка попробует рассказать об этом так, чтобы ее родители не заскучали! И пусть только попробует сбиться! Если он действительно все время был здесь и никуда не ездил, а записку ей подбросил самолично, во плоти…

“Я тогда… Я тогда этого мерзавца под суд отдам!..”

– Куда вы ездили, Василий? – спросил отец. – Я вижу – вы загорели, значит, на юг?

– Вы правы, на Черное море, - ответил Василий без всякого смущения. – Это обычная история отдыха. В Одессе живут мои дальние родственники, по матери…

***

Если только Василий не был заправским лгуном, история с Одессой была правдой. А значит, правдой оказалось и то, что “во плоти” он записки не писал. Впрочем, Жене было почти некогда размышлять над этим во время ужина – Василий завладел разговором надолго; он был остроумным и умным собеседником, и все четверо не заметили, как засиделись за столом. А потом оказалось, что Василий поет романсы, и Серафима Афанасьевна тотчас же пожелала послушать, предложив гостю спеть под ее аккомпанемент…

Когда все спохватились, выяснилось, что уже почти десять вечера.

– Как поздно! Василий, как же вы доберетесь до дому? – спросила Серафима Афанасьевна с неподдельным беспокойством.

– Как-нибудь доберусь. Не волнуйтесь, мадам, - с улыбкой ответил Василий. Если его и тревожила почти полная темнота за окном, он ничем этого не показал.

Серафима Афанасьевна выглянула в окно.

– Хоть глаз выколи! – воскликнула она. – Нет, сейчас вам никак нельзя идти! Дуня! Где же Дуня?

Хозяйка быстрым шагом вышла из гостиной.

Женя и Василий растерянно улыбнулись друг другу, еще не понимая, что из этого выйдет.

Серафима Афанасьевна вернулась вместе с горничной.

– Василий, Дуня приготовит для вас гостевую комнату, - сказала она. – По такой темноте очень опасно возвращаться, и я не позволю вам рисковать своей жизнью. Нет, ничего не желаю слушать, я вас сейчас не отпущу! – воскликнула она, увидев, какое выражение появилось на лице гостя.

Выражения лица Жени госпожа Прозорова не видела – та попятилась в тень и, отвернувшись от всех, прошептала: