Чтение онлайн

Женя засунула перо в гнездо в письменном приборе, и только тогда схватила записку.

Вот сейчас она в полной мере осознала чудо. Ноги у нее подгибались.

“Боже мой, я сплю, несомненно, сплю…”

“Евгения, мое искушение, - прочитала Женя: определенно, это был почерк Василия. – Евгения, сердитая и сладкая. Ты гордишься - а я все равно возьму тебя, съем тебя”.

– Вот… охальник, - прошептала Женя. Она пылала от смущения, точно Василий живьем проник к ней посреди ночи. Хотя велика ли разница?

“Побуждение души, мысль – самое интимное в человеке, - подумала она. – Тело только следует воле хозяина”.

Женя опустила бумажку обратно на стол и боязливо обернулась. Она почти ожидала увидеть за своей спиной, у своей постели фантом, который приходил к ней ночью. Но сзади не было никого.

Больше всего Женю успокоил вид кошки – Незабудка, сидя на прежнем месте, упоенно вылизывалась. Это означало, что опасность миновала. “Древние верили, что животные особенно чутки к потусторонним явлениям, - подумала Женя. – Возможно, так и есть”.

Она легла в постель, не решаясь сомкнуть глаза. Женя хотела прижать к себе кошку, но Незабудка была сейчас не расположена к этому – могла вырваться, соскочить с постели и убежать. Лучше уж пусть просто сидит рядом, вылизывается.

“Да он и ушел – в самом деле ушел”.

Женя легла на живот, обняв подушку. Она в последнее время спала в каких-то смешных оборонительных позах – наверняка они показались бы смешными “духам”, если бы те могли ее видеть.

Женя лежала в своей постели, как заснула – но не в таком виде, как заснула. Без ночной рубашки. Вообще без всего.

Рядом с ней лежал Василий, и тоже совершенно… без всего…

Женя быстро отодвинулась, прикрываясь одеялом. Ей было стыдно, но притом как-то томно. – Уйдите, у вас есть невеста, - прошептала она.

Молодой человек погладил ее по плечу, улыбаясь.

– Вот моя невеста, - прошептал он. – Сердитая, сладкая Евгения. Иди ко мне, моя милая…

– Как тебе не стыдно, - шепнула Женя со слезами на глазах. – Ходишь к девице ночами… такое говоришь…

Василий тихо рассмеялся.

– А тебе, девица, как не стыдно принимать меня? – прошептал он, дразня пальцами ее ухо и подбородок. – Замолчи-ка лучше и иди ко мне ближе…

– Какой негодяй, - зажмурившись от ужаса, прошептала Женя. Но она ничему больше не сопротивлялась. Эта любовь была как сладкий, вязкий мед – и сладость ощущалась не только на губах, везде… Женя подставила рукам и губам соблазнителя свою грудь, раздвинула колени… она упивалась тем, что он делал.

– Душенька, - прошептал Василий, лаская ее там, куда она сама пустила его. Женя понимала, что он сейчас возьмет ее, но даже не думала сопротивляться.

И это наконец произошло – и было так остро, больно, ново и желанно, как она и предчувствовала.

Женя проснулась от теплой тяжести на груди, и в первый миг ей показалось, что это голова любовника. А потом она поняла, что держит в объятиях кошку. Незабудка бестревожно спала, и было непохоже, чтобы кто-то прогонял ее из хозяйкиной кровати.

Сама Женя была в ночной рубашке, как и заснула. Она резко села, оттолкнув недовольную кошку, и хмуро прощупала сбившиеся простыни, сосредоточенно разглядывая их. Никаких следов, никаких чужих запахов… Сон, необыкновенно эротический сон…

Только и всего.

Тут что-то хрустнуло под рукой, и Женя вскрикнула. Она подняла к глазам смятую записку. Та самая! Господи, ей это не приснилось, и пока она спала, кто-то подложил ей второе непристойное послание прямо под бок!..

Да, да, все было так, как она и запомнила: кто-то, писавший почерком Василия, называл ее “сердитой сладкой Евгенией”… и говорил ей и другие пошлости…

Но нет, это оказалось еще не все!

Внизу была сделана приписка, тою же рукой:

“Merci, ma bonne”.*

Женя смотрела прямо перед собой, держа в дрожащих пальцах письмо, и думала:

“Теперь уж он не отопрется, никак не отопрется”.

И тут же устыдилась себя. Со стоном выронила бумагу, подтянула колени к груди и зажмурилась.

“Какое право я имею вторгаться в его личную жизнь? Ведь он женится, и я должна пожелать ему счастья…”

Но это-то как раз и не получалось. Стоило Жене вообразить “очаровательную Лидию” рядом с Василием Морозовым, как у нее мутилось в голове от ревности и ярости. Ведь это с ней, с Женей Прозоровой, он истинно связан! Только она может назвать его своим!

И только ее он может назвать… нет, уже назвал, сделал в мыслях своей! Но кому и как она докажет это?

Тут Жене пришла в голову идея, восхитительная в своей безнравственности – явиться к своему бывшему поклоннику на свадьбу и расстроить ее, предъявив собранию записку Василия. Женя представила, какая физиономия сделается у “очаровательной Лидии”, когда она сунет ей под нос эти строчки, и тихо засмеялась.

Но сделать так будет низко… да и просто невозможно. Василий будет яростно все отрицать, указывать на подлог; Лидия, конечно, не поверит ему и сделается несчастной, может быть, на всю оставшуюся жизнь. Нет, Евгения Прозорова так не поступит. Хотя Лидия, возможно, и не погнушалась бы подобным средством борьбы.

“Будем жить втроем”, - неожиданно подумала Женя.

Она испуганно округлила глаза. Вот мысль, которая не посещала ее до сих пор – что скрывать все со стороны Василия будет моральной изменой невесте, а с ее собственной стороны – потворством такой измене. Но ведь Василий ни о чем не знает, он не верит в подобные вещи…

Василий Морозов сильнейший медиум для физических явлений, о которых слышала Женя, но он не верит в подобные вещи.

Да и никакой здравомыслящий человек в них не верит.

Женя схватилась за голову, чувствуя, что попала в переплет, в который, наверное, не попадала еще ни одна женщина на свете.

* Благодарю вас, моя милая (фр.)

========== Глава 7 ==========

Василий был на год старше “спиритического кружка” Жени, и род его занятий кардинально отличался от специальностей этих молодых людей. Среди них двое готовились получить специальность юристов, один – геолога; Василий Морозов был филологом. По окончании университета он должен был заняться редакторской или издательской деятельностью. Но уже и теперь обладал достаточными средствами, чтобы жениться.