Чтение онлайн

И Кэт поспешно отвела глаза. Не заметил ее взгляда, чистил ножи после урока. И слава Господу, что не заметил.

Ей бы и радоваться, что разногласия кончились, и мир с наследником Аргайла достигнут, но понимала Кэт, что это мир очень шаткий. И вовсе нет никакого мира в том, как Арчи замолкал, ежели она проходила мимо него, балагурящего с клансменами, в том, как взглядывал на нее временами, когда полагал, что не заметит — несыто смотрел, в том, как у него губы пересыхали, и облизывал часто, и покусывал нижнюю при разговоре с ней… И Кэт при капитане своей охраны становилось тоже неспокойно.

От Арчи пахло молодостью, и в этом был очень сильный зов. Пробудившимся чутьем самки, которая восчувствовала самца как такового, Кэт ощущала пасынка как сгусток желания, сгусток плоти, рвущейся в ее плоть — войти, покорить, излиться, сгусток агрессии настоящего хищника… и очень было трудно противостоять тому зову. Только молитва и спасала. Когда спасала, конечно, а не то приходилось засыпать беспокойной, в жару, с животом, сведенным внизу от боли — а лучше всего спасал сам Рой, когда бывал дома. Иногда Кэт думала: ну что он, он же понимает всё, Волк, зачем так изуверски тешится? Или его подхлестывает в его зрелом вожделении, вожделении искушенном, то, что сын заставляет своей персоной мачеху еще сильней хотеть отца? И злилась сильней на Аргайла, и жарче отдавалась ему, тщась угасить пламя вожделения к мужу, разожженное ежедневным бытовым соприкосновением с молодым капитаном охраны. Но в итоге продумчивость Аргайла дала сбой. Бесил Кэтрин всегда готовый к услугам самец рядом, и в конце концов она свела на нет ножевые уроки Арчи. Тот только отшутился, что чему мог — тому научил, да и ладно, коли мачеха считает долг уплаченным.

С собаками вышло ничуть не проще, чем с ножами. Потому — ножи не живые, а собаки живые. И Рой спросил в точности, как Арчи, однажды утром:

— Не передумала?

Да что они, в самом деле! Есть ли смысл просить о таком, чтоб передумывать после!

— А коли нет, вот тебе первый урок — будешь из окна смотреть…

— Рой!

— И примечать. По первому разу просто смотри. Осилишь — будет урок и второй.

А дальше было красиво, как у Мэлори. Она, словно некая Гвиневра, отворив окно в башне поутру, глядела в то окно, как муж ее и господин гонял по лужку под стеной своих чудовищ. Гонял с толком, не без цели: выбирал из гарнизона, из приятелей Арчи кого потяжелей и посильнее, давал тому в руки палку и велел бежать что есть мочи. А Тролля или Фрейю, а то обоих двоих, натравливал на бегущего ту палку у него из рук выдрать, да поскорей.

Рявкнет через пол-луга:

— Хэмиш! Готов?

— Да, ваша милость! — и Хэмиш улепетывает что есть духу.

— Вперед, детки мои!

И детки, спущенные с поводка, мгновенно превращались в адских тварей, которые молча, стремительно настигали добычу, и несчастная палка, толщиной в два дюйма, гнулась и крошилась под их клыками, словно соломинка. Самые смелые еще пытались собачкам противостоять — кто дольше продержится против них, получал от его милости пару монет либо выпивку, как повезет. Но если против одной собаки то было еще как-то возможно — псы не рвали людей без приказа, приученные к запахам местных — то когда собачки действовали в паре… Так же без скандала, лая и воя, почти что вовсе молча, валили они парня наземь, Тролль вставал лапами на плечи лежачего и дружелюбно дышал в лицо ему раззявленной пастью, а Фрейя аккуратно вынимала из рук искомую палку. А после наперегонки неслись к хозяину — обниматься, целоваться с ним, прыгать на него, получать лакомство — к нему, счастливому, как ребенок, от их ласк.

Кэт совершенно точно была уверена после просмотра игрищ, что если кого Аргайл и развлекал этими потасовками, так точно не людей. Люди из объятий Тролля отваливались бледными, словно животом страдающие — и неудивительно, если оно так и было: поглядев в эту пасть, обделаешься и не заметишь.

— Они и бой с тобой ходят?

— Обычно нет. Но могут. Таких, как они, беречь следует, зачем им в бой… На охоту беру, в дорогу беру, если не очень дальняя. С ними и стражи не надобно, если в ночь едешь. Скорей, это они охраняют стражу…

Ну да, в Дуарте, помнится, описывали Аргайлову Дикую охоту. Вот только сейчас Кэт была совершенно уверена, что рвали собаки Аргайла дорогой отнюдь не наивных девственниц, а каких-нибудь милых бородачей, присевших по кустам с лохаберской секирой наготове, исключительно в мирных целях, присущих давнишней кровной вражде.

И она поняла, почему Рой сказал сперва просто смотреть. Потому что от зрелища, как Тролль и Фрейя в одно мгновение рвут на куски человекоподобное чучело, у нее подкосились колени — уж очень живо представила, как то могло быть с ней при наивной попытке экзорцизма. Аргайл указал отдельно: молитвенник и крест собакам больше не совать. А с чем тогда и подходить к ним, спросила уныло. Ответ обескуражил:

— С лаской.

— С лаской? Это к ним-то?!

— Маклин, если ты чего не видишь в человеке или звере, так это еще не значит, что его там нет. Они ж как телята, ежели правильно почесать…

— А правильно — это как?

— А это как они позволят тебе, — усмехнулся. — Ты ж хотела узнать через них про меня? Вот и нащупывай.

Да уж, Рой Кемпбелл — это не Арчи Кемпбелл, готовности услужить даме, хоть бы и жене, в мелочах в Аргайле не наблюдалось. До собак допустил, сделал милость, но всё остальное предстояло сделать целиком самой.

— Ладно, так и быть… У Тролля чувствительное место за левым ухом… душу за почесушки продаст!

— А Фрейя?

— А Фрейя, как всякая баба, на матку припадочна, к ней подходец нужен, так не дастся.

И на другой день после сидения леди в башне и махания платочком супругу вниз тот супруг вывел ее на тот лужок погулять. Поднял дорогой муж как себя — еще до явного света, еще туман стоял на стене на уровне стрелковой галереи, половина старой башни Ущелья уходила в белом молоке ввысь, и лес был предельно насыщен туманом, как Кэтрин Кемпбелл — сомнениями. Но две жутчайшие с виду белых твари, сосвореные, мирно трусили рядом с мужем, не обращая на нее внимания. Вышли подальше в траву на склон, туфли и подол тут же впитали утреннюю росу, а Рой расстегнул пряжку и высвободил собак, которые тут же принялись вкладывать морды ему в руки, тыкаться носами, выпрашивая внимания.

— Вот тебе второй урок — посмотри им в глаза.

Вот тут Кэт, признаться, содрогнулась. Она уже как-то смотрела в глаза Фрейе — в полночь, до сей поры оно вспоминалось с холодом по хребту. Но в полночь и без хозяина — немного не то, что на рассвете с хозяином, так ведь? Сама его о собаках спросила — выдюживай теперь. Голос Роя нарушил ее колебания:

— Фрейя может кинуться, она тоже… Сука она, ей твой запах не слишком мил. Смотри на Тролля. Его зови.

— Тролль! Троллик! Троллечка!

Тролль с недоумением переводил акулье рыло с хозяина на сюсюкающую женщину хозяина, туда и обратно, и снова туда. Муж и господин с огромным усилием держал лицо.

— На, — протянул Кэтрин лакомство, — дай ему… Тролль, бери, можно. Своя.

Розовый собачий язык — не черный — свалил к кобелю в пасть с ее ладони кусочек вяленого мяса. Своя. Аргайл сказал — своя! Пусть хотя бы только для пса, но… А Тролль сожрал данное, рыло свое к Кэт обернул и маленькими красными глазками стал в лицо заглядывать: дай, мол, еще, жалко, что ли, тебе? Что так мало-то? И тихо, тоненько, жалостливо стал выскуливать мзду… ажно с присвистом.

— Ладно прибедняться-то, как нищий у дороги… Подойди ближе, протяни руку, Маклин. Пусть запах запомнят и привыкнут.

Но шаг — и Фрейя недружелюбно сдала нешуточной кормою назад, но Кэт, молясь про себя и воззвав к Богоматери, протянула руку, была обтыкана в нее собачьим мокрым носом, а после потянулась Троллю и за ухо…

— Сдался, кобелина, — резюмировал Аргайл, — продал вчистую хозяина…

Но улыбка его — куда мягче обыкновенной скептической ухмылки — говорила о другом: такое лицо бывает у человека, знакомящего двух своих старых друзей. Но прежде чем Кэт успела умилиться принявшему ее Троллю, пара учуяла что-то: мгновенная стойка, насторожившиеся уши, и тут же — нырок в мокрую траву, только каменные мускулы и перелились под лоснящейся белой шкурой. При ближайшем рассмотрении стало понятно, что собаки не целиком белые — на подгрудке у той и другого была россыпь мелких пятен, как пятна на солнце, но кто его видал, тот подгрудок, особливо вблизи. Пытаясь увидать собак в тумане, стекающем по склону холма, Кэт видела только, как шебуршится кое-где трава да слышала их редкие переговоры: глуховатый басок Тролля и повыше — потявкивание Фрейи. Шуму не поднимали, не лаяли. Играли в тумане, ныряя, высовываясь, прячась снова, валяясь в мокрой траве в полном наслаждении, животы показывая беззащитно и лапами подергивая, как игручие котята…