Чтение онлайн

Рука Аргайла легла на плечо озябшей Кэт, утянула ее к мужу на грудь, под плед.

— Ну, — сказал, — миляги же… А ты — крестом в них тыкать.

Но что-то насторожило Кэт самой легкой иронией в голосе Роя.

Третий урок состоялся еще через пару дней. А перед ним графиня Аргайл с изрядным недоумением глядела на низкорослую лошадку с женским седлом, подведенную ей в поводу. Мохноногий горский пони — это прекрасно, но…

— Зачем?!

— А ты собираешься со мной пешком на охоту идти? Не сказал бы, что тебе в дамских тряпках будет просто это сделать.

— Но как?

Тут уже Аргайл вздохнул. Десяток клансменов — все взрослые бойцы — окружали его, почтительно ожидая, пешие, вполне снаряженные для вылазки в горы. Они не Кэт, им длинные юбки по скалам и буреломам скакать не мешают, вон сверкают коленками на загляденье девицам Ущелья.

— В седле сидела когда? — и по молчанию всё прочел, и снова вздохнул.

Кэт, конечно, доводилось сидеть в седле дома, но в монастыре забав вроде охоты и верховых скачек не водилось, о чем честно и сказала. Свернуть жене шею через падение с лошади, видимо, не входило в планы Аргайла. Лошадку расседлали, вернули под мужское седло, и Бурый волк, терпеливец, отправился сей день на охоту с женой под мышкой. А белые собаки, которых он таким образом прогуливал, бежали у стремени рядом. Пони был молодец, находил дорогу там, где и человек заплутал бы, но как только Кэт немного угрелась у мужа в объятиях, Фрейя приостановилась, сделала стойку, а после молча рванула вперед.

— Началось, — пояснил Аргайл.

Что и как именно началось, Кэтрин увидать не успела. Но из пролеска прямо перед ними уже катился на Аргайла и его людей кипящий ком, состоящий из тел Тролля, Фрейи и дикой свиньи. Пока Кемпбеллы только приближались, собаки уже вскрыли кабанье логово. Думая, что муж сейчас сойдет с седла и добьет зверя сам, Кэт подивилась, что этого не случилось вовсе: Аргайл в седле, придерживая ее рукой, только освободил от поводьев правую и взялся за дирк. Но не шелохнулся, глядя, как псы добивают свинью и вгрызаются той в горло. Тролль еще жрал ее за брюхо, когда Фрейя метнулась в кусты и вернулась оттуда с придавленным полосатеньким поросенком в пасти… И, глядя на них, убивавших с великим наслаждением и с не меньшим наслаждением терзающих добычу, с легкостью клоками вырывающих из свиной туши упругую плоть, замаранных кровью, грязью, испачканных травяной зеленью по белой шерсти, Кэт ощутила немалую дурноту и сама собой поползла на сторону с седла…

Аргайл, глядевший на собачий пир, споро подхватил, вгляделся в чело богоданной супруги — Кэт была вся белая и не дышала.

— Так, Маклин, с тебя на сегодня хватит.

Отправил обратно за пояс ненужный более дирк. И снова с поясной фляги снял крышку, дал глотнуть. Видать, виски у него считалось панацеей от всего, связанного с белыми собаками. Поперхнулась, но глоток осилила, а больше и не предлагали.

— Что с тобой?

— Охота… не люблю.

— Крови боишься?

— Да, наверное… не знаю.

Убийство детенышей всегда вызывало у Кэт темень в глазах, даже если то были детеныши опаснейшего животного. Но дети всё равно. Самку не было жаль, самку она уважала — и сама бы легла за свое дитя, не раздумывая.

— Уверена, что тебе нужно дальше?

Поняла прекрасно, что спрашивает не про охоту, а про собачий выпас. Показал вот, что они в самом деле могут — не юнцов гарнизонных на травке, играя, валять. Два лютых клинка со своей волей, властью и мощью — вот что такое были собаки Аргайла. Два лютых, острейших и неуправляемых без хозяина клинка, не для женских рук. Кэт помолчала, собираясь с духом:

— Нет. Дальше не нужно. Достаточно и того, что они меня при случае не сожрут.

Но тайную мысль Кэт вынесла из этих дней приручения еще одну, куда более горькую, но Рою о том не сказала.

Собаки нужны были Аргайлу, чтоб кого-то любить. С людьми ему это не удавалось.

Не удавалось с любовью или того сам не желал, закрытый, как сундук с сокровищами, на крышке которого две белые собаки сидят, Кэт еще не понимала — все же не понимала — но и на то, что с кем-то, кроме нее, ему удается, жаловаться не приходилось. Мораг не таскала больше сплетен о прачках, не касалась мужнина белья, ни чистого, ни грязного, но как-то Кэт довелось застать ее, горячо говорящей что-то Аргайлу… который молча шевельнул рукой, сдвигая ее со своего пути, да и пошел дальше. Как докучную суку отстранил, требующую подачки. Кэт задумалась, о чем та могла его просить, но поняла, но не очень-то хочет знать.

Сорча ворчала. Сорча считала, что ежели господин граф, зараза бережливая, сам не видит негодности этой женщины, так графине надо проявить свои права, свою власть, да и выкинуть поганку из Ущелья. Кэт терпела ее трескотню, а сама думала, что проявить власть над Аргайлом в его доме — не тут-то было. Кради ключница, к примеру — то иное, была бы причина, а пока она полезна, граф не станет ничего менять. Ему удобно — она навсегда запомнила тот ответ. Но можно же спросить и не у него.

— Мастер Роберт, почему Мораг до сей поры живет здесь?

Управляющий, казалось, не понял:

— А что не так, ваша милость? Нерадива она к вам?

— Да нет, я хочу знать, кто она, что в ней такое.

И только сказав это, Кэтрин отчетливо поняла, как уже утомила ее очень красивая и прямодушная Мораг Льялл, имеющая в своих руках ключи всех кладовых и нити всех сплетен Ущелья.

— Есть у нее семья? Детей, знаю, нет, нет мужа, но почему она живет здесь, не с родней? Почему он тут ее держит, другой ключницы не нашел?

— Так по хозяйству-то исправно успевает она… И куда ей идти? Господин граф привез ее то ли с западного побережья, то ли из самой Ирландии, давно… еще молодой был. Семья ее там и погибла, замуж она не пошла ни за кого.

— Потому что, — Кэт назвала своими именами, — спала с ним?

— И это тоже. После него никого к себе не подпускала из простых.

Чисто Фрейя, подумала Кэт, и тотчас неприятное чувство зашевелилось в ней. Окровавленную пасть Фрейи с мертвым поросенком, давеча виденную, помнила она очень живо…

— А почему он ее тут держит… сына она ему родила, первого. Не выжил он, умер горячкой до года, а больше у них не было. Да это дела давние, — мастер Роберт явно чувствовал себя неловко, излагая бабьи пересуды хозяйке, — и вам про то беспокоиться нечего.

Мораг не была нерадива — Мораг была неудобна. Она и просто была, как бельмо на глазу, и задавала неудобные вопросы, и давала неудобные ответы на вопросы госпожи. А такого никакая госпожа не допустит, даже и столь терпеливая, как Кэтрин Кемпбелл. Но не Кэтрин Кемпбелл распоряжалась в Ущелье вопросами, кому тут жить, кому кем служить.

Граф Аргайл и мастер Аргайл обычно редко оставались в замке единовременно, как правило, один другого подменял и в управлении владениями, и при дворе. Мастер Арчи вполне мог нести уже, и нёс, и часть придворных обязанностей отца, но на сей раз королева-мать запросила именно присутствия старшего — на совет.

Уехал, выспросив, желает ли чего еще из столицы жена, да посулил вернуться скоро. Тролля забрал с собой, к Фрейе велел без него не ходить — пусть псарь приученный носит ей корм. И вот в тот мужнин отъезд состоялся у госпожи графини и ключницы ее прелюбопытнейший разговор.

Дело было за полдень, подбиралась уже к Ущелью августовская жара и августовские грозы были видны, подступающие, за горизонтом, на той неделе назревал и Лугнасад. В бельевой кладовой Кэтрин и Мораг пересматривали белье, требующее починки, поновления, а то и того, чтоб отправить его бедным или на ветошь.