Чтение онлайн

— Одна просьба, Маклин. Ежели кого из сыновей моих вновь вздумаешь в спальне принимать — ты одевайся хотя бы, договорились?

И:

— Бог ты мой, рыдать-то зачем?! — когда Кэт заревела от души, обхватив его поперек груди, уткнувшись носом в дублет.

День проспала, отходя от пережитого ужаса и того факта, что можно не умирать. Вечером муж пришел, как обычно, и, не сказав ни слова, осуществил — и это странным образом успокоило. Когда уже лежали в обнимку после, все же осмелилась:

— Рой, а что с…?

— Пасынком твоим ненаглядным? Не бойся, не тронул… Мне нового рожать да растить до его лет и умений дорого выйдет. Выкинул ко двору, пусть там полгодика посидит, посветит лицом, оттуда со мной в Ирландию двинет… возможно. Или бабу найдет себе, или перебесится. Или то и другое сразу. Женить пора паршивца, думает не верхней головой — нижней. Хотя я в его лета и вовсе был без мозгов.

Куда уж больше-то без мозгов, мелькнуло в голове у Кэт, но про себя, конечно, Рою видней.

— А если он там полезет кому-то… не тому под юбку?

— Как полезет, так и вылезет. А коли нет, ну будет у меня еще одна кровная вражда сверху… к уже имеющимся. Всего делов-то. А не меж женой и сыном, меж сыном и мной. Это решаемо. Да и при дворе сейчас не до баб.

Гадюка нашлась, а осадочек остался. Пропасть разверзлась под ногами Кэт, да, форменное ущелье в Ущелье этом. Проклятое место для женщины с моря и острова. Только начала было обживаться — и вот, снова почувствовала себя чужой. Казалась себе маленькой девочкой — взрослый мужчина от скверного защитил, и это не нравилось. Она не девочка, она леди Кемпбелл, графиня Аргайл. Но никогда, никогда не забыть ей, как они стояли там и смотрели друг на друга — муж и его наложница — как близкие люди, некогда разделившие жизнь, а ныне ставшие врагами. Врагом Аргайлу стать не всякий решится. Но она не близка мужу даже как его бывшая… да, стал иногда разговаривать с ней, да, допустил к собакам, да, не поверил навету. Но что здесь от сердца, а что от прямой практичности графа Аргайла? Она не знала. В том, как он держал себя с ней, было много продумчивости — для удобства и самого графа, и его женщины свойство просто незаменимое — но мало было личного отношения. И личного имени Кэт всё так же он избегал. Потому что ему, вестимо, удобно, можно даже не спрашивать.

А на второй декаде августа Аргайл, неспешно объехав свои владения и обговорив все грядущие рейды и разборки со сродниками, собрался на Западное побережье, в Инверери. И как долго он там пробудет, сказать не мог или не хотел. Тому его решению предшествовали и поездки ко двору — неоднократно, и беседы с кузеном Хантли и зятем Сазерлендом, и долгие злые разговоры с клансменами и старшим сыном в холле Ущелья, злые — потому что злились как раз молодые и непродумчивые, а Аргайл размышлял и взвешивал, что к чему.

Кэт не могла не заметить, что последний раз Рой вернулся от двора не столько в раздражении, как в хмурой задумчивости. И было отчего. Из бесед, которые он ранее вел с Арчи и с кривым Алпином в холле, поняла она следующее: королева-мать де Гиз требовала от своих горцев, Хантли и Аргайла, мира в подвластных им землях и полной покорности короне, а Сазерленд и прямо получил приказ преследовать пиратские изменнические кланы восточного побережья с моря. Аргайл же считал, что покуда в Дрохеде засел Дональд Ду Макдональд, самопровозглашенный король Островов… Нет, у него было некое наследственное право, Дональд приходился внуком последнему королю Островов, взятому в плен еще дедом нынешней маленькой королевы… Так вот, пока Дональд Ду Макдональд сидит в Дрохеде, сговаривается с изменником Ленноксом и получает пенсион от английского короля на то, что вломиться в Шотландию с запада во главе английских войск, чтоб отбить Дамбартон и посадить душку Леннокса на престол вместо Марии Стюарт — так вот, во всем этом великолепии, полагал Аргайл, мира никак не будет, хоть ты тресни. Но королева-мать слушать ничего не хотела. И Аргайл, в свою очередь, слушать не хотел королеву-мать, запрещавшую ему прямой рейд в Дрохеду с целью уничтожить старинного врага.

— Но почему нельзя-то, Аргайл? — вопрошал Алпин, и согласно гудели вожди септов и арендаторы Аргайла.

— Потому что она не желает, чтоб ее имя было замарано прямым позволением. Это ж ведь вторжение на земли Тюдора, как-никак…

— А без позволения? — не отступал Алпин.

— А без позволения я говорил с Клетеном… Этот французский выползок сейчас на манер лейтенанта при королеве… И он поет с голоса Генриха Валуа. Он не то чтобы против, но и не за, но считает, как и я, что Дональда и Леннокса пора убрать.

— Как убрать-то?

— А как выйдет, так и убрать. Пока они живы, мира на островах нам не видать. Вот Арчи в Стерлинге пусть-ка поговорит с Клетеном… — Арчи согласно кивнул. — Как бы от себя. Посмотрим, что француз ответит нам. Не королеве, — Аргайл улыбнулся.

— Решать через бабу — всё равно что ничего не решать, — брюзжал Алпин, и согласно гудели арендаторы Аргайла.

— А тут у нас нет выбора, Алпин. Состарится эта — другая юбка воссядет на престол.

О женщинах, думала Кэт, так говорят, будто не женщина каждого из них родила. А небось не видят в своих словах оскорбление для собственной матери.

И вот, вернувшись последний раз из Стерлинга в задумчивости, Аргайл прямо говорил, что подустал от двора и поедет теперь на запад, решать дела свои и королевы. И что задумал он с рейдом в Ирландию — прямо не говорил. А Арчи, выкинутый им ко двору после известной истории, должен был прояснить позицию французского лейтенанта Марии де Гиз. В Инверери можно было передохнуть. В Инверери к Аргайлу кто попало не добирался, там его пойди дозовись, даже и добравшись. Инверери — старинное семейное логово, суровый форпост на границе с морскими кланами, который вечно нужно защищать от набегов любимых кровных врагов. Там он родился. Там и умрет однажды, увидав призрачную ладью, пришедшую за ним, скользящую по глади залива Лох-Файн.

Алпин, что ни день, спрашивал о том же:

— Так что, на запад, Аргайл? Когда?

— Да, пора. И королева там мешаться под ногами не будет. Утомила она меня…

И так он сказал это, словно речь шла о надоедливой мухе, не о госпоже и правительнице. Клансмены вокруг него заржали. А кто госпожа самому Аргайлу? — думала Кэт. Ну, даже если вообразить, что схватила она этого волка за уши — когда-то же придется его отпустить, ежели рука онемеет? А ты поди такого схвати еще? Смотрела она на мужа и почему-то сочувствовала королеве, хотя дела те, придворные, совсем никак ее не касались.

Но то, как господин и супруг нынче решил отбыть на запад, совсем не походило на его прежние отсутствия. Кэт осознала и поняла, что после всего случившегося в последние дни ей совсем не хочется оставаться в Ущелье одной, без мужа. И еще там Лох-Файн. Не море, но почти море…

— Возьми меня к морю, Рой…

— Что?

— Ты едешь в Инверери — возьми меня с собой. В конце концов, и там тоже твои земли, почему нельзя?

— Не то чтобы нельзя, но… Я еду не на охоту, Маклин, я еду убивать… Воевать. Пристало ли тебе быть при этом? Тебе, которая боится крови?

— Хорошая жена всюду следует за своим мужем, кто я, чтоб опровергать установления апостолов? Буду лечить тебя, если Господь не убережет, буду чинить нательное…

Видно было, что он размышлял. Сказал наконец:

— Что ж… Не вижу причин, почему нет. Инверери укреплен сейчас ничуть не хуже Ущелья, спасибо ублюдку Макдональду. Но еду я через горы, Маклин, верхами, быстро. Обоз твой мне через всю страну еще раз тащить недосуг.

— Зачем же тащил? Женился бы прямо там, в Инверери, там и жила бы…