Чтение онлайн

БМП были быстрыми и приземистыми. Это была трудная цель для танковой пушки иди наземного противотанкового ракетного комплекса (ПТРК), но Некрасов заметил, как одна из них взорвалась от прямого попадания. Все что осталось от БМП разлетелось облаком обломков, словно груда тряпья. Почти наверняка, это была работа пушки «Челленджера». К счастью, как им говорили, в английской армии таких было немного. Некрасову бы хотелось иметь несколько таких на своей стороне, хотя она и была сильнее.

К середине дня 7 августа, 197-я мотострелковая дивизия вклинилась в оборону противника на шесть километров. Но на этом все закончилось. Дивизия остановилась. В роте Некрасова из десяти БМП остались только шесть. Они вышли на дорогу. Борис Иваненко аккуратно вел командирскую БМП. Когда танки продвинулись так далеко, как только смогли, пехота бросилась вперед под прикрытием следующих за танками БМП. Одна из проблем проявилась довольно быстро: солдаты-резервисты были плохо обучены экономии боеприпасов. По мере движения они вели беспорядочный автоматический огонь. Учитывая, что каждый имел при себе 120 патронов, это не могло продолжаться долго. Оказавшись без боеприпасов, они укрывались, где могли. Противотанковая оборона противника еще была цела. Советские танки были остановлены.

Некрасов лежал в траве и грыз свой кулак. Если бы противник контратаковал, весь полк, оставшись без боеприпасов, был бы уничтожен. Но не было никаких признаков контратаки. Противнику явно пришлось нелегко.

Две восточногерманские и две советские мотострелковые дивизии поочередно атаковали позиции одной британской дивизии уже несколько дней. Враг понес большие потери, но не такие большие, как у нас, подумал Некрасов, глядя на собственную роту. От нее осталось только двадцать три солдата и шесть БМП с экипажами. Но что это происходит? Спешившиеся солдаты начали медленно отползать назад.

– Назад! Назад! — Крикнул им старший лейтенант Некрасов. Бесполезно. Они не понимали его. Это были узбеки или киргизы, едва понимавшие русский язык. Все они знали команду «Вперед!». А не «Назад», потому что такой команды, естественно, не существовало. К тому же они могли не понять, что он говорит и подумать, что он имеет ввиду идти в тыл, а не назад в бой. Огонь тяжелых реактивных систем залпового огня впереди был очень разрушительным и очень страшным. Но это должно было быть остановлено.

– Туда, откуда вы ушли! — Кричал Некрасов. — А не в тыл. КГБ-исты вас расстреляют!

Солдаты, ползущие назад, остановились и посмотрели на своего командира. Тем не менее, они продолжали пригибаться. Он указал им на вторую роту, также подавшуюся назад и попавшую под пулеметный огонь заградительного батальона КГБ, задачей которого было обеспечивать собрание наступательного потенциала, любыми средствами заставляя свои войска продолжать наступление. Узбеки поняли это и залегли. Они повернулись к Некрасову и улыбнулись ему. Их выражение лиц четко говорило «Спасибо, товарищ командир. Вы сказали это нам как раз вовремя». Но только их выражения лиц говорили это. Они никогда не учились достаточно, чтобы сказать это на русском языке.

Поздно вечером подвезли боеприпасы. В некотором смысле, это было хорошо, в некотором — нет. Невозможно обойтись на войне без боеприпасов, конечно же, но значит они снова пойдет в атаку. Кто же выживет после этого?

Наряду с боеприпасами были доставлены и скудные пайки — обед и ужин одновременно, а также завтраки на следующее утро. Это была водка на 105 человек, очень мало хлеба и только 10 банок тушенки. Некрасов пришел в ярость, принявшись проклинать службу снабжения.

– Товарищ старший лейтенант, — пояснил толстый старшина Остап Беда, пытавшийся успокоить его. — Полковой врач говорит, что опасно много есть перед боем. Что будет, если вас ранят с полным желудком?

– Он холуй и лжец! — Разразился Некрасов. — У них нет хлеба, чтобы накормить солдат, так они с помощью медиков придумывают якобы научные обоснования! — Затем он успокоился.

Наступление армий стран Варшавского договора началось со значительным превосходством. Соотношение сил указывало на троекратное превосходство в живой силе, и еще большее численное преимущество в танках и ствольной артиллерии, однако без видимого качественного преимущества. Новое поколение танков НАТО, таких как американский М1 «Абрамс», немецкий «Леопард-2» и британский «Челленджер», превосходящий даже грозный «Чифтен», (который, однако, до сих пор составлял основу британских танковых войск) были столь же хороши, сколь Т-72, составлявший основу советских танков, и даже сравнимы с Т-80, очень немного которых имелось на вооружении советских войск в 1985. ПТРК армий НАТО были столько же эффективны, сколь и советские, однако их ПВО была слабее.

В области тактической авиации, разведки и средств управления полем боя западные союзники были вынуждены испытать разочарование в предвоенные годы, когда бюджетные сокращения лишали их столь необходимых инноваций. Они в значительной степени были вынуждены обходиться тем, что имели, преднамеренно стараясь делать это как можно более эффективно, в полной мере используя те усовершенствования, которые были возможны в рамках бюджетных ограничений.

Страны Варшавского договора также пользовались преимуществами, так как, грубо говоря, к 4 августа 1985 имели на две недели больше времени для мобилизации, чем НАТО.

Еще одно преимущество наступательной тактики заключалось в инициативе по использованию ядерного и химического оружия. Было понятно, что биологическое оружие не будет использоваться, но командование НАТО находилось в неопределенности относительно использования двух других видов ОМП. Это сковывало действия, так как приходилось действовать, принимая меры предосторожности, что снижало эффективность, в определенных ситуациях до 50 процентов.

Самым же крупным преимуществом наступательной стратегии, однако, была возможность выбирать время и место наступления, что означало возможность создать крупное превосходство в силах там, где считалось нужным.

Однако в реальности, топография оказывала влияние на выбор места наступления так, что у советских войск были не настолько развязаны руки, как предполагалось в теории. Союзные силы действовали на территории, которую, в отличие от противника, знали очень хорошо [72] Тем не менее, максимально оперативное определение направлений главного удара, где следовало сосредоточить силы для парирования угрозы, была одной из основных задач, стоящих перед командованием союзных корпусов и дивизий.

Бюллетень, выпущенный Верховным штабом ОВС НАТО в Европе (SHAPE) 4 августа 1985 года звучал следующим образом:

В тот день, едва ли был хоть один сектор обороны НАТО в Центральном регионе, который в первые часы 4 августа 1985 не подвергся массированному авиационному и артиллерийскому удару со свободным использованием химического оружия.

Позиция НАТО по химическому оружию была далека от удовлетворительной. До самого начала войны союзники не смогли достичь единства о размещении химических боеприпасов в их собственных странах в мирное время. США, как мы уже рассматривали в главе 5, в начале 80-х заключили двусторонние соглашения с Великобританией и ФРГ о хранении бинарных химических снарядов, которые США могут использовать в случае необходимости. Великобритания в некоторой степени начала принимать боеприпасы из США первого августа. Ответный удар они были готовы нанести шестого. ФРГ последовало примеру два дня спустя. Таким образом, четвертого августа НАТО так и не приняло решения. Верховный главнокомандующий ОВС НАТО, он же главнокомандующий всех войск США в Европе не желал ждать. С одобрения Объединенного комитета начальников штабов в Вашингтоне, он приказал американским войскам немедленно нанести ответный удар 4 августа. 1-й британский корпус нанес ответный химический удар шестого августа, три немецких корпуса — восьмого.