Третья Мировая война: нерасказанная история
Шрифт:
У других союзных войск не было такой возможности. Однако оказалось не очень сложно оказать им поддержку при помощи бинарных артиллерийских снарядов и эскадрильи F-4 второго тактического авиационного командования, оснащенной выливными приспособлениями. Химическая защита армий стран Варшавского договора была менее эффективна, чем у западных армий, потери стали пропорционально выше при той же концентрации ОВ. После 8 августа химические атаки на сухопутные войска сократились повсеместно, однако продолжили наноситься по аэродромам, где использовались и бомбы замедленного действия, которые иногда серьезно затрудняли возвращение самолетов на свои аэродромы.
11 августа 1985 мистер и миссис Иллингворт из Бредфорда, Йоркшир, получили письмо от своего старшего сына Брайана, старшего рядового авиации и авиамеханика, служившего на базе КВВС в Брюггене, ФРГ, когда началась война.
«Дорогие папа и мама!
Скажу вам сразу, что со мной все в порядке, за исключением сломанной ноги, порезов и синяков. Я пишу вам из госпиталя КВВС в Роутоне. Доктор говорит, что я могу написать и рассказать вам все, что там было. Я предполагаю, что он знает о секретности и всем таком.
Я и ребята неожиданно поднялись и направились в капонир вместе с летчиками. Как вы помните, я служил уже 17 месяцев. Я говорил, что мы поднялись неожиданно, но это не совсем правильно, потому что все на базе были поставлены в известность накануне. Было много разговоров о войне, мы слушали «Forces Broadcasting» [73] , но подумали, что это было всего лишь хитростью по программе TACEVAL (как ты помнишь, мама, это занятия, когда мы должны часами таскать костюмы «Нодди» [74] и изображать из себя солдат), потому что ответственные за них парни жутко умные и всегда перед учениями говорят, что все взаправду. Во всяком случае, мы поговорили с нашим командиром — он довольно строгий, но неплохой человек — и с одним командиром эскадрильи, по которому было не скажешь, то ли он хочет крест «За выдающиеся лётные заслуги», то ли домой к маме. И нам сказали, что на этот раз все реально и что авиакрыло «Торнадо» на Брюггене — цель номер один для Старого Ивана.
Мы очень много готовились к различным сценариям. Мы знали, что Иван может атаковать нас обычными бомбами, газом или даже ядерным оружием, так что в полночь, когда прозвучала тревога, у нас всех не заняло много времени надеть заправленные костюмы «нодди». Я понять не мог, почему мы просто сидели и ждали, хотя знали, что Иван нас атакует. Бьюсь об заклад, в Израиле такого бы не было. Наверное, как сказал наш сержант, все дело было в …ных (извини, мама, но там было еще «ё» и пара других букв) политиканах. Во всяком случае, когда в 6.30 раздался сигнал «Красный-Красный-Красный», мы поняли, что нас сейчас атакуют. Большинство ворот капониров были заперты, а те, что нет, закрывались очень быстро, кроме нашего. Вы не поверите, сколько раз мы это делали, ни разу не заклинивало. Их можно было закрыть вручную, но на это потребовалось больше времени, чем мы думали. И вот мы торчим в четырех футах перед двумя нашими «Торнадо».
К счастью, ворота нашего капонира смотрели на юг. Потому что через семь минут после сигнала тревоги раздался оглушительный рев — как рассказывали другие парни, шестнадцать или около того советских бомбардировщиков налетели на аэродром. Я видел только два или три через проем в воротах, как они носились над летным полем. Мы боялись, что они могут атаковать нас газом, но, по крайней мере в тот раз, они этого не сделали. Они били только обычными бомбами. На крыше нашего капонира грохнул огромный взрыв, на нас посыпался настоящий дождь ошметков краски и грязи, но бетон даже не треснул. Самолеты ушли так же быстро как и появились, и я, как и другие парни, побежали посмотреть, что же они натворили. Мы действительно повели себя глупо, и Сержант не смог даже наполовину выразить насколько, потому что Иван мог пойти на второй заход. Но он этого не сделал, так что мы просто стояли и смотрели на беспорядок, который он после себя оставил.
Справа от нас центральные ремонтные ангары были все в огне — там был полный бардак, все в дыму. Башня управления полетами была сильно повреждена, как и несколько казарм и штаб эскадрильи. Несколько топливных цистерн горели. Посреди главной полосы валялся на боку сильно покореженный бульдозер инженерной службы. Над летным полем тянулся черный дым от стоянки одной из эскадрилий — в госпитале я слышал, что стоянка одной из эскадрилий была размолочена — все топливные цистерны и один из капониров были уничтожены. Большинству из нас повезло, по крайней мере, в начале, потому что мы были в капонирах с самолетами, и я не думаю, что какие-то из них были повреждены. Некоторые из «Каменных Обезьян» (это мы так называем ребят из Полка КВВС [75] ) и поваров, которые были в наряде, оказались застигнуты на открытом участке возле ограждения аэродрома. Один из них оказался на соседней койке. Он сказал, что потерял много своих товарищей, хотя большинство их них было в бомбоубежище.
Пожарная техника быстро приступила к тушению. Я видел, как одна машина подъехала к ближайшему ангару технического обслуживания, а тот вдруг взорвался. Просто вспышка, взрыв — и его нет. Это было довольно пугающим. И вот тогда мы поняли, что Иван установил задержку на взрыватели некоторых своих бомб, превратив их в мины. Это было очень некстати, потому что никогда нельзя было знать, когда рванет очередная бомбовая воронка или куча обломков. Проверить это можно было только одним способом — тщательно осмотреть каждый квадратный ярд бетона. Я видел, что больная часть взлетно-посадочной полосы была нетронута, и несколько «Торнадо» можно было поднять в воздух достаточно быстро, но нужно было быть очень осторожным, проходя мимо воронок и куч обломков. И все движение замедлилось — самолеты, заправщики, пожарные и санитарные машины, и даже фургон NAAFI. Верите или нет, но старый фургон NAAFI все еще мог двигаться!
Но вы уже догадались, что произошло? Мне пришлось направиться через нашу стоянку, чтобы проверить, возможно ли рулежка в районе дислокации 17-й эскадрильи. Мы знали, что «Торнадо» нужна только небольшая часть взлетной полосы. Если бы она была чиста, они могли бы контратаковать, что было бы очень желательным делом. Но когда я проходил мимо груды щебня в 30 ядрах от меня, она вдруг взорвалась. Мне очень повезло. Взрывом меня отбросило боком об стенку и я сломал ногу. Разлетевшиеся осколки немного зацепили меня, но мне повезло больше, чем многим из моих товарищей, которых тогда (с того момента прошло двое суток) ранило взрывом бомбы замедленного действия. Но все хорошо, и скоро я вернусь домой. Дайте братишке Вилли по шее от меня.
Люблю вас,
Брайан».
73
Служба теле- и радиовещания британских вооруженных сил
74
Британский ОЗК
75
Полк КВВС (англ. RAF Regiment) — подразделение КВВС, предназначенное для наземной обороны аэродромов.
Артиллерийская и авиационная подготовка по всей протяженности Центрального региона утром 4 августа была особенно мощной в четырех секторах, на четырех важнейших направлениях, которые затем подверглись мощным танковым атакам. Все четыре сектора находились в Федеративной Республике Германия. На севере вторая гвардейская танковая армия наступала через окрестности Гамбурга (который сенат в отчаянии объявил открытым городом) на Голландию, частью сил одновременно на север, к Шлезвиг-Гольштейну и Дании. Советская 103-я воздушно-десантная дивизия уже захватила аэродром в Бремене, куда сразу же были переброшены дополнительные войска. Южнее, 3-я ударная армия достигла Ганновера, создав реальную угрозу удара на юго-запад, в сторону Кельна и Рурской области. Это создавала угрозу окружения союзных сил центральной Европы (AFCENT), так что заслуживало самого пристального внимания. Если бы 3-я ударная армия форсировала Рейн в его нижнем течении в Нидерландах, это открыло бы перед ней некоторые возможности, в частности, возможность ударить на юг по западному берегу Рейна, выходя в тыл Центральной группе армий (ЦЕНТАГ). Еще дальше на юг, 8-я гвардейская армия наступала в направлении Франкфурта. Местность здесь была менее благоприятная для наступления, холмистой и лесистой, однако глубина позиций НАТО в зоне ответственности ЦЕНТАГ была гораздо меньшей, чем на севере. На севере Германии, Рейна находился в 250 километрах от границы, а Франкфурт всего в ста, однако эти сто километров было далеки от понятия хорошей местности для танкового наступления. Хорошо подготовленная противотанковая оборона в холмистой местности, в сочетании с умелым использованием танков бронекавалерийских соединений на знакомой местности, а также ударных вертолетов в тесном взаимодействии со штурмовиками, значительно замедляла наступление бронетехники.
Далее на юг, где Южная группа Армий под французским командованием все еще не была сформирована, советская 41-я армия [76] , наступавшая из Чехословакии на Нюрнберг и Штутгарт, добилась больших успехов.
Такова была краткая картина событий в первый день наступления Варшавского договора, если смотреть на нее свысока. Ниже же, на земле, все было иначе. Везде стоял грохот, далекие разрывы снарядов, выстрелы, разрывающий рев самолетов прямо над головой, лязг траков и рев двигателей, когда танки проходили мимо изнуряющие атаки, иногда переходившие в рукопашную схватку, сменявшиеся новым грохотом ракет реактивных систем залпового огня или страшных автоматических минометов, выпускавших пять мин за десять секунд, обрушивавшихся завесой отчаяния. Усталость бросала вызов чувству долга. Все вымотались. Но каждый должен был переступить через себя. Вполне разумные и надежные люди неожиданно впадали в прострацию и шок. Некоторые пытались бежать и прятаться. Другие действовали в состоянии немого непонимания, словно лунатики. Но почти всегда, спустя несколько минут они брали себя в руки, призывая запас самообладания и стойкости, который был обилен, если вообще не неисчерпаем и снова вступали в бой.
76
41-я армия была расформирована в 1943 году и вновь сформирована в составе Сибирского военного округа только в 1998
К вечеру первого дня продвижение войск Варшавского договора по всему фронту было весьма значительно. Захват на рассвете силами 103-й советской воздушно-десантной дивизией аэропорта Бремена на севере позволил быстро перебросить мотострелковые сил по воздуху и захватить плацдарм на Везере в зоне ответственности голландского корпуса. Ганноверу угрожала 3-я ударная армия, но хотя немецкий корпус был оттеснен мощной атакой примерно на 20 километров от границы, оставался в неплохом состоянии. Дальше на юг, 1-й британский корпус занял оборону западнее гор Гарца, в то время, как позиции на стыке британского и бельгийского корпусов у Касселя находились под мощным давлением 3-й ударной армии. Южнее границы Северной и центральной групп армий, 3-й немецкий корпус ЦГА был отброшен мощной атакой 8-й гвардейской армии через холмы Тюрингского леса, однако не более, чем на 10–20 километров, в то время как 5-й американский корпус вел особенно тяжелые бои на открытой местности около Фульды против 1-й гвардейской танковой армии, решительно намеревавшейся прорваться к Франкфурту. 7-й американский корпус на правом фланге 5-го потерял Бамберге в результате наступления 28-й армия, продвинувшейся на примерно 30 километров, однако смог занять прочные позиции у Нюрнберга. 2-й немецкий корпус был оттеснен атакой 41-й армии Прикарпатского военного округа [77] , переброшенной в северную Чехословакию, но смог закрепиться, опираясь на резервный 2-й французский корпус, который все еще не вступил в бой.
77
В состав Прикарпатского военного округа в середине 80-х входили 13-я и 38-я общевойсковые армии, а также 8-я танковая армия
Картина событий, представившаяся 5 августа советскому командованию, позволила им рассмотреть первый день операции с некоторым удовлетворением, хотя все их надежды не сбылись. Не было достигнуто прорыва ни на одном из четырех направлений главного удара. Не было никаких признаков бреши, в которую могли быть введена огромная масса бронетехники, сосредоточенная в двух предназначавшихся для этого группах танковых армий в Белоруссии и на Украине. Но успех был достигнут, особенно на севере, где был осажден Гамбург (как и Берлин, он был обойден), что оставляло судьбу города неопределенной, в то время, как захват Бремена открыл, как и предполагалось, хорошую возможность для наступления на Нидерланды. Большая часть территории Нижней Саксонии была в советских руках.
Моральный дух в войсках НАТО, хотя они были неоднородными по составу и проявили признаки надлома от первой яростной волны, разбивающего головы грохота и постоянно угрозы, от которой не было укрытия, тем не менее, не рухнул. Действительно казалось, к вечеру положение несколько улучшилось. Наступление на американские войска, в ходе которого ожидался легкий и быстрый успех, быстро принесло разочарование. Противотанковые средства были хорошо расположены и умело управляемы, а противотанковые вертолеты, действуя совместно со штурмовиками А-10 «Тандерболт» оставляли за собой много горящей техники. Слабостью запада, была область, в которой СССР имел преимущества и на которую рассчитывал, а именно неопределенность того, кому подчинялись вертолетные соединения, сухопутным или авиационным командирам, а также неопределенность того, как их наилучшим образом использовать. Однако там, где было налажено взаимодействие между штурмовиками и ударными вертолетами, например, как в районе боев между 8-й гвардейской армией и частям и США в районе Фульды, результат был крайне неблагоприятен для танковых атак.
Потоки беженцев из приграничных районов, откуда население не было в значительной степени эвакуировано в результате политических гарантий, базировавшихся на концепции передовой обороны, рассматривались как особенно привлекательные цели для атак. Советская артиллерия и авиация стремилась направить беженцев на те дороги, которые использовали для движения западные союзники, и очистить от них основные магистрали, предназначенные для использования советскими силами. Приказы предписывали не только не принимать в расчет жертвы среди гражданского населения, но даже намеренно умножать их.
Не было никаких сомнений в том, что первый день боев, независимо от достигнутых успехов, не показал темпов наступления, ожидавшихся советским командованием. Он должен был быть улучшен, чтобы планам суждено было сбыться.
С началом боевых действий, британский премьер-министр дал указание сообщать прессе максимально полную информацию там, где это было возможно. Как он надеялся, это поможет избежать волны дезинформации, ставшей трагедией для американских ВВС во Вьетнаме. Поэтому скуадрон-лидер [78] Гай Уитворт, заместитель командира 617-й эскадрильи Королевских ВВС, дислоцированной в Мархеме (Великобритания), не был удивлен, получив отданный с сочувствием, но твердый приказ от командующего авиабазой «Рассказать нескольким военным корреспондентам о поездке в Магдебург».
78
Майор КВВС Великобританий (буквально «Командир эскадрильи», однако уже со времен Второй Мировой войны командирами эскадрилий в КВВС являются подполковники)
Это произошло в 06.30 7 августа. Гай Уитворт находился в оперативном отделе базы Королевских ВВС Мархем, только что закончив послеполетное совещание с сотрудниками разведывательного отдела. Он приземлился двумя часами ранее, после трехчасового полета на «Торнадо» из относительно мирного неба в районе Норфолка, через Бельгию и Западную Германию за Эльбу, к аэродрому в нескольких километрах к востоку от Магдебурга и обратно, получив много пищи для размышлений. Это описание налета восьми GR-1 «Торнадо» из Махрема на крупный аэродром в ста милях за линией фронта, опубликованное в «Christian Science Monitor» в июне 1986.
«Нам сказали, что на этом аэродроме базируется полк МиГ-27 «Флоггер J». Это лучшие из имеющихся в данный момент советских самолетов непосредственной авиационной поддержки, и нам сказали, что они уже появлялись на поле боя. Похоже, они могут действовать с грунтовых полос, но еще не начали этого делать, потому что могут более оперативно реагировать, оставаясь рядом с запасами топлива и боеприпасов на основной базе. «Флоггеры» имеют очень ограниченные возможности по всепогодности и в ночное время, так что мы рассчитывали, что у нас будет хорошая возможность поймать большинство из них на земле в первые часы утра.