Чтение онлайн

В Центре находился также небольшой лагерь для западных военнопленных. Они были доступны для допроса. Спецподразделения ГРУ — советской военной разведки — заверяли, что пленные отвечали на вопросы охотно и честно.

Два старших лейтенанта осмотрели от и до все оборудование, которое могли найти в Центре, делясь впечатлениями от увиденного. Они осмотрели западногерманский танк «Леопард-2» и боевую машину пехоты «Мардер». Хорошие машины, но очень сложные. Как можно было обслуживать такую технику в полевых условиях, когда важнейшие ремонтные мощности и базы снабжения в Западной Германии были потеряны? Американский танк «Абрамс», приземистая, хищного вида боевая машина, был неплох, но его пушка не была достаточно мощной, а двигатель был слишком неэкономным. Оба были поражены «Чифтеном» и тем более «Челленджером», боевыми машинами, с которыми приходилось считаться — с почти непробиваемой броней, сверхмощной пушкой и надежными двигателями. «Леопард-2» был хорош, также, как, конечно и «Абрамс». «Челленджер» был еще лучше. Несколько тысяч таких танков в Европе, и наступление бы очень скоро увязло.

Офицеры ГРУ были счастливы быть необходимые пояснения. Британская армия имела лучшие в Европе танки, хотя их было очень мало, а также наиболее подготовленных солдат, но почти не имела автоматических зенитных орудий. Англичане были практически беззащитны против советских вертолетов. Немецкий Бундесвер был охарактеризован как высоко подготовленная и дисциплинированная сила. Восточные немцы, в основном, могли бороться с американцами.

Некрасов спросил, как проявили себя в бою бельгийские и голландские войска. О британских он уже знал.

– Совсем неплохо, — ответили ему. — Их система снабжения является первоклассной. Оснащение тоже неплохое. Их мало, но они очень хороши в обороне. Один большой недостаток — их солдаты слабо исполняют приказы. У них нет за это расстрела.

Некрасов в недоумении покачал головой и они пошли дальше.

Затем они подошли к клетке, в которой, словно дикие животные, сидели пленные вражеские офицеры. Переводчик из ГРУ игриво взмахнул резиновой дубинкой — инструментом, служившим в качестве словаря, и сильно облегчавшего работу переводчика.

– Спросите его, — указал Некрасов на сидящего в клетке американского майора. — Спросите у него, почему на некоторых машинах нарисован большой красный крест на белом фоне вместо обычного камуфляжа. Это же глупость — просто делает машину более заметной и нам проще ее уничтожить. Зачем они так делают?

Очевидно, другие советские офицеры уже задавали этот вопрос. Переводчик, не обращаясь к пленному, объяснил Некрасову:

– Машины с крестами — это санитарная техника, — сказал он. — Они считают, что мы не должны стрелять в них. Говорит, есть какое-то международное соглашение.

– Если бы было какое-то соглашение, нас бы наверняка поставили в известность.

– Конечно, — пожал плечами переводчик. — Это было бы в каких-то наставлениях. Но я не видел ни одного упоминания о таком соглашении. Ни в одной нашей газете или книге не упоминалось о таком.

– Да, в полевом уставе об этом ничего нет [83] , - в свою очередь подал плечами Некрасов.

— А спросите у него, — сказал переводчику Макаров. — Правда ли что у них женщины служат в армии наравне с мужчинами?

Переводчик опять не озаботился задать этот вопрос, сам ответив на него, очевидно, в сотый раз:

— Да, служат.

Некрасов пришел в смятение.

– Это же просто смешно. Женщины это не мужчины. Им нужны правильное питание и отдых. Они не получат всего этого в армии.

– А какие пайки получают пленные? — Спросил Макаров. Он обратился непосредственно к переводчику, который сделал вид, что не услышал.

Некрасов за всю жизнь ни разу не разговаривал с иностранцем с капиталистического Запада. Он захотел задать переводчику какой-то вопрос, которого ему раньше не задавали, просто чтобы услышать ответ от изможденного американского майора в рваной форме.

– Спросите у него, правда ли, что в Америке каждый может написать в газете то, что захочет, даже против президента?

– Это не имеет значения, — резко ответил переводчик.

Некрасов осознал, что зашел слишком далеко, и поэтому охотно согласился, чтобы Дмитрий поторопил его присоединиться к толпе советских офицеров, увлеченно рассматривающих канадский бронетранспортер. Один лишний вопрос, и ты сам окажешься в клетке.

На другом конце Центрального фронта была создана Южная группа армий (ЮГА, в дополнение к СГА и ЦГА) под французским командованием, отвечавшая за участок фронта к югу от Карслруэ (включительно) и Нюрнберга, к северу от которой располагались четыре корпуса ЦГА (1-й бельгийский, 3-й немецкий и 5-й и 7-й американские), положение которых хотя и не было слишком оптимистично, позволяло разумно надеяться на удержание позиций к востоку от Франкфурта.

Если бы советское командование направило третью ударную армию прямо за первой гвардейской танковой, угроза ЦГА была бы гораздо более серьезна. Советы, однако, отвели третью ударную армию на север, чтобы использовать благоприятно развивающуюся ситуацию для реализации критически важной части основного плана по броску на юг вдоль берега Рейна.

СГА, включавшая два британских, один немецкий и остатки голландского корпуса, вела безнадежные бой на участке фронта, идущем на запад от Миндена к Неймегену в Голландии со зловещим выступом в районе Венло, который впоследствии стал известен как Крефельдская дуга. 1-й британский корпус, действующий на правом фланге сохранял боеспособность в основном, из-за успешного использования противотанковых управляемых ракет, особенно тех, что были размещены в небольших очагах обороны, действующих совместно с немецкими Ягдкоммандос на территории, которую британцы хорошо знали, и которая была родной для немцев. Тактика «губки», предназначенная для поглощения лавин бронетехники, была успешна, но так не могло продолжаться долго. Далее к западу 1-й немецкий корпус находился под массированным давлением на Тевтобургском хребте, и в советские планы входило прорвать его оборону в самое ближайшее время. Еще дальше на запад, 2-й британский корпус совместно с американской бригадой и остатками голландских войск продолжал отступать на юг от Везеля, защищая позиции у Венло между реками Рейн и Маас в самом конце Крефельдского выступа.

Генерал Панкратов, командир 51-й танковой дивизии 8-й гвардейской армии [84] в 04.00 утра 7 августа получил приказ наступать против 2-го немецкого корпуса ЮГА на Центральном фронте во второй половине дня. Дивизия теоретически (хотя и не факт, что в действительности), имела полный состав, насчитывая в общей сложности 10 843 человека, 418 танков Т-72 и 241 БМП-2. Артиллерия насчитывала 126 САУ и сорок восемь систем залпового огня (двадцать четыре «Град-П» и двадцать четыре БМ-27) [85] , а также шестьдесят две зенитных установки, включавшие как ракетные, так и пушечные системы. Дивизия была организована нормально. Это была дивизия первой категории готовности, как и обычно и было в дивизиях, развернутых в Восточной Европе, оборудование и личный состав насчитывал от 75 до 100 процентов списочного состава, полностью разворачиваемых в чрезвычайных ситуациях, таких, как эта. В дивизии насчитывались один мотострелковый и три танковых полка, полк 152-мм САУ, зенитно-ракетный полк и восемь отдельных батальонов. Они включали ракетный, с установками «FROG 7», батальон связи, разведывательный, инженерный, транспортный, батальон химзащиты и медицинский. В разных уголках СССР дефицит трудовых ресурсов уже достиг десяти процентов.

За сутки до наступления дивизии были приданы еще три батальона, в теории находящихся под командованием генерал-майора Панкратова, однако на самом деле находились под полным контролем подполковника КГБ Дробича, начальника особого отдела при штабе дивизии. Два из них были так называемыми заградительными батальонами КГБ, укомплектованные личным составом смешанного происхождения с относительно низким уровнем военной подготовки. Они состояли из бодрых, веселых молодых комсомольских работников вперемешку с охранниками тюрем и членами респектабельных номенклатурных семей, которые до сих пор не проходили военной службы или имели совсем малый опыт, но их преданность партии была полной.

Заградительные батальоны были оснащены легкими грузовыми автомобилями и вооружены пулеметами и переносным противотанковым оружием [86] . Задача этих подразделений была проста, а действия в ходе наступления дивизии логически вытекали из нее. Они должны были размещаться позади наступающих подразделений и, с помощью своего оружия, подгонять войска вперед и не допускать никаких колебаний, промедлений или, тем более, попыток отступить. Пулеметы КГБ были важным элементом поддержания темпа наступления. Это приводило к потерям, но они будут легко компенсированы свежими подкреплениями, так что такая тактика могла считаться целесообразной. Использование заградительных батальонов КГБ стимулировало наступление, и поэтому принималось без вопросов в системе тактики Красной армии. Они была целиком и полностью ориентирована на наступление. Оборона не играла практически никакой роли, а наступательный порыв должен быть сохранен [87] .