Чтение онлайн

— Из-за этого были споры?

— Споры? — Её глаза округляются, будто я сказала что-то вульгарное. — Леди Кристи не спорит. Она слишком кроткого нрава. Вот первая леди Кристи…

Когда она обрывает себя, я говорю:

— Любая информация, которую вы можете мне сообщить, поможет поймать убийцу его милости. Это не сплетни и не пересуды.

— Я не хотела обидеть первую леди Кристи. Я очень её любила. Мне повезло иметь двух прекрасных хозяек. Но первая леди Кристи была похожа на свою дочь. — Глаза горничной загораются. — Та еще зажигалка. Доводила сэра Аластера до исступления, но леди Кристи знает, как управляться с мисс Фиби, точь-в-точь как её мать. Я слышала, как леди Кристи говорила сэру Аластеру, что строптивых кобылок нужно лелеять, а не объезжать, и я подумала — как бы гордилась первая леди Кристи, услышав такое. Но я к тому, что у первой леди Кристи был характер, но она не была злой, если вы понимаете, о чем я.

— Строптивая кобылица, которую не объездили.

Горничная улыбается.

— Да, именно так. Сэр Аластер не всегда понимал, что с ней делать, как и с их дочерью.

— Он не спорил в ответ?

— Он не из таких людей. Когда она сердилась, он уходил.

— Уходил или убегал?

— Это выглядело как уход, но он убегал, мисс. Не то чтобы он боялся её языка, просто он любил тишину в доме. Я всегда думала, что со второй леди Кристи он будет больше времени проводить дома, ведь она обеспечивала ему покой. Но он не стал.

Потому что ему не нужен был тихий дом. Ему нужна была жизнь отшельника, где он мог бы сосредоточить всё внимание на своих увлечениях. Люди были помехой, даже если они были семьей.

— Так когда вы говорите, что знали, что он не хотел сегодняшней демонстрации…

— То, что сэр Аластер не любил спорить, не значит, что он держал язык за зубами, мисс. Не тогда, когда он был в дурном настроении. Он не желал устраивать сегодняшний прием, но лорд Мьюир настоял, и леди Кристи пришлось сглаживать острые углы, иначе он мог лишиться покровителя. Сэр Аластер, казалось, никак не мог понять, что лорд Мьюир необходим ему, если он хочет продолжать работу. Хозяин был блестящим человеком, мисс, но в некоторых вещах люди вроде него… — Она пожимает плечами. — Ну, они не слишком здравомыслящие.

Потому что для ученого утомительно — и оскорбительно — выступать в роли цирковой собачки. В этом я сочувствую сэру Аластеру. Но еще больше я сочувствую леди Кристи, которая была «здравомыслящей» и понимала: то, что её мужу не следовало бы заискивать перед спонсором, вовсе не означает, что он может себе позволить этого не делать.

— Я думаю, он также искал нового покровителя из-за этого, — говорит горничная. — Я слышала, как он пробормотал леди Кристи, что, возможно, ему не придется терпеть капризы лорда Мьюира слишком долго. Она спросила почему, а он лишь ответил, что с него хватит этого абсурда.

Я задаю горничной еще вопросы, главным образом потому, что она на них отвечает. Если находишь словоохотливого свидетеля, нужно выжать из него всё возможное, потому что другие могут быть не такими разговорчивыми.

Помогает то, что в доме, похоже, нет проблем, о которых горничная могла бы умолчать. Сэр Аластер был слишком поглощен работой, чтобы доставлять хлопоты персоналу. Леди Кристи была требовательной, но при этом внимательной и достаточно доброй, чтобы это компенсировать. Дети были детьми. С Фиби было непросто, но она была доброй девочкой и делала то, что ей велели… в конце концов. Майкл проказничал ничуть не меньше, но он также держал Фиби в узде.

Сэр Аластер хорошо обращался с женой и детьми. Леди Кристи была предана детям, а они — ей. Для недавно созданной сводной семьи здесь было удивительно мало трений, вероятно, потому, что все они знали друг друга годами.

После этого я разговариваю с несколькими другими слугами, но единственная сплетня, которую мне удается добыть, — это то, что двоих уволили, когда Кристи вернулись из Египта в прошлом году, а бывшая гувернантка с сыном возвысились до членов семьи. Одна горничная и помощник дворецкого не отнеслись к новоприбывшим с должным уважением, и их выставили за дверь — подозреваю, столько же за их поведение, сколько в назидание остальным.

Сэр Аластер ожидал, что к его новой жене и сыну будут относиться так же хорошо, как к первой жене и дочери, и любой, у кого с этим возникали проблемы, получал расчет за месяц и отправлялся на выход. С людьми обходились твердо, но справедливо, и хотя я записываю имена тех двоих слуг, меня заверяют, что они уже нашли новые места и ушли без лишнего шума.

Мы с МакКриди находимся в той малой гостиной, где Айла сидела с леди Кристи; это единственная комната, где мы можем поговорить наедине. Мы сопоставляем информацию. Ничто из его опросов не противоречит моим выводам. Никто не видел сэра Аластера с тех пор, как леди Кристи и дети ушли на прогулку, и никто больше не заходил в комнату с артефактами до тех пор, пока прием уже не был в самом разгаре.

— Значит, у убийцы было время «сделать мумию», — говорю я. — Задушить сэра Аластера. Затащить его тело в комнату с артефактами.

— Если он уже не был там.

— Верно подмечено. Так было бы даже проще. Застать его там или заманить внутрь, пока он на месте.

— Что было бы несложно. — МакКриди замолкает, когда за закрытой дверью раздаются шаги. Затем он продолжает: — Сэр Аластер мог зайти туда, чтобы проверить что-то перед сегодняшним вечером, или его могли увести туда под этим предлогом. И если убийство не было преднамеренным, то убийца решил использовать то, что было под рукой, чтобы спрятать тело.

— Слуги сказали, что сэр Аластер запер дверь после того, как они вынесли артефакты, но она была не заперта, когда лакеи пришли за мумией. Значит, сэр Аластер запирает её, а там его либо застает врасплох убийца, либо убийца приводит его туда. Ты ведь еще не видела комнату с артефактами, верно?

— Я ждала вас, прежде чем мы начнем обыск дома. Но начать нам стоит именно оттуда.

Мы поднимаемся с кресел и выходим в коридор.

— Нам понадобится проводник по дому, — говорит МакКриди на ходу. — Кто-нибудь из персонала показался тебе особенно подходящим для такой задачи? Кто-то с отличным знанием дома и маловероятной склонностью к истерикам?

— Я могу помочь вам, — произносит чей-то голос прежде, чем я успеваю ответить. Голос тихий, нерешительный; мы оборачиваемся и видим Майкла, застывшего в дверном проеме.

— Я знаю дом лучше большинства слуг, — говорит Майкл. — И я… я еще не сорвался. Фиби очень расстроена, что вполне понятно, и я решил, что будет лучше оставить её с моей матерью. Мне очень нравился сэр Аластер, но он не мой отец. — Он смотрит нам в глаза, по очереди, взглядом, в котором сквозит почти вызов, словно он ожидает что-то там увидеть.

— Хорошо, — осторожно произношу я.

— Он мне не отец, — повторяет он, подходя ближе. — Вы можете услышать, что это так, но это ложь. Люди так думают, потому что моя мать и леди Кристи были школьными подругами, а я выгляжу так, будто во мне течет английская кровь, и мы все жили вместе… Они делают выводы.

Его челюсть сжимается, и я понимаю: он не просто открещивается от сэра Аластера как от папы, он отрицает их биологическое родство.

— Мой отец был на британской дипломатической службе, — говорит Майкл. — Он был англичанином. Он умер, когда мне было три года, и тогда моя мать пошла работать к леди Кристи.