Чтение онлайн

— Я понимаю, это выставляет моего мужа не в лучшем свете — признание в том, что мы не были удивлены его исчезновению сегодня вечером, но Аластер был, как я уже сказала, гениален, а с гениальностью приходит эксцентричность.

Ага, это не эксцентричность. Я живу с двумя блестящими людьми, и ни Грей, ни Айла не бросили бы своих друзей и близких разгребать последствия и выгораживать их только из-за того, что они не в духе, раз обязательства мешают их работе. Но иногда гениальность и эгоизм идут рука об руку. Сэр Аластер не хотел проводить демонстрацию, а поскольку он человек исключительный — баронет, хирург и египтолог — он считал, что и не обязан, даже если его неявка унизит жену и спонсора.

Вот только он ведь не сбежал, верно? Просто его характер был таков, что никто не задался вопросом, когда показалось, что он поступил именно так.

— Когда вы видели его в последний раз? — спрашиваю я.

Она нервно перебирает пальцами, глядя в пол.

— Я… То есть… Мы с мужем вели очень обособленную жизнь, мисс Митчелл. Когда он со своей первой женой жил в Каире, я была… — Она прочищает горло. — Я была гувернанткой. Пенелопа — первая леди Кристи — и я вместе учились в Лондоне. Мы были подругами. Так она и познакомилась с сэром Аластером: она приехала навестить меня в Каир. — Слабая улыбка ненадолго смягчает её горе. — Пенелопа была чудесной женщиной, очень похожей на Фиби. Она была моей самой близкой подругой и… — Она моргает, глядя на меня с легким ужасом. — И это не имеет никакого отношения к делу. Я заговорилась, простите меня.

— Вовсе нет. Это помогает мне всё понять.

Это помогает мне понять очень многое. Первая леди Кристи умирает, и кого сэр Аластер выбирает себе во вторые жены? Лучшую подругу жены и гувернантку своей дочери. Избавил себя от забот по поиску того, кто будет присматривать за Фиби. Просто повысил гувернантку в должности.

О, я знаю, что это не обязательно так, но такая вероятность дает мне определенное представление об этом браке.

Леди Кристи продолжает:

— Когда муж был поглощен работой, для меня было обычным делом не видеть его целыми днями. Он обедал на месте раскопок или у себя в кабинете и часто возвращался уже после того, как мы с детьми ложились спать. Теперь, когда мы вернулись в Эдинбург, он был занят каталогизацией своих находок и встречами с официальными лицами из музеев. Всё это — объяснение, даже оправдание тому, в чем я сейчас признаюсь: я не видела его с сегодняшнего раннего утра. Мы вместе позавтракали, а затем я повела детей на прогулку, пока он работал. Когда я вернулась, Аластера уже не было. После этого я была занята подготовкой к приему. Я не сочла странным, что Аластер не пришел домой к обеду или к чаю — так было заведено, к немалому раздражению нашего повара. Что касается ужина, то он прошел в суматохе, так как нам всем нужно было собираться к вечеру.

— Вы не видели, как он собирался?

Долгая пауза. Затем тихий голос:

— У нас разные спальни и гардеробные, мисс Мэллори.

Точно. Это эпоха, когда у богатых свои комнаты. Средний класс часто пытается подражать этому, отделяя себя от бедняков, которым приходится — о ужас — делить кровать с супругом.

— Конечно, — говорю я с легкой улыбкой. — В таком доме легко можно не видеться целыми днями.

— Истинная правда. У моего мужа были свои покои, и когда он уходил, то предпочитал добираться до места пешком, он часто жаловался на то, какой малоподвижной стала жизнь здесь по сравнению с раскопками. Слуги бесконечно сетовали на то, что никогда не знали, дома он или нет. Я пыталась объяснить ему, что всем было бы легче, если бы он предупреждал об уходе, но людям трудно это понять, если они сами не были в услужении. Я полагаю, вы были горничной, верно?

— Да, и вы совершенно правы. Персоналу важно знать, дома ли хозяева. Значит, вы не видели сэра Аластера весь день, а затем, когда поняли, что он не просто опаздывает к началу вечера, отправились на поиски.

— Мы с лордом Мьюиром искали его. Мы расспросили слуг, но никто не видел Аластера с самого утра. Тем не менее, мы предположили, что он вернулся и проскользнул в дом незамеченным. Только после того, как я увидела вас и доктора Грея, я поняла, что есть простой способ определить, явился ли он на праздник: оделся ли он? Он настаивал на том, чтобы носить даже праздничные костюмы, не требующие посторонней помощи, так как не любил, когда камердинер его одевает. Поэтому я проверила, на месте ли одежда, приготовленная его слугой. Она была там. А значит, дома его не было. Именно тогда лорд Мьюир предложил сказать, что Аластер нездоров.

Она теребит платок.

— Мне была ненавистна эта ложь, но лорд Мьюир — и справедливо — указал на то, что правда выставила бы моего мужа в унизительном свете. Мы не могли признать, что Аластер ведет себя…

Остальное она вслух не произносит. А я могу. Ведет себя как капризный ребенок.

Она быстро продолжает, словно читая мои мысли:

— Я думала, что это легко может оказаться ошибкой. За завтраком мы даже не обсуждали прием. Я знала, что эта затея портит ему настроение. Он мог уйти и напрочь о ней забыть. — Она умолкает, лицо её искажается от горя. — Или это было лишь то, на что я надеялась, а теперь оказывается… — Она смотрит на меня. — Возможно ли, что он вовсе не уходил? Что мы провели весь день, полагая, будто он на работе, а он был прямо здесь, будучи… будучи…

Она заходится в рыданиях, и, наверное, мне следовало бы чувствовать себя паршиво из-за холодного анализа этого плача, но такова моя работа. Я ищу признаки настоящих слез. Ищу признаки подлинного горя. Ищу любой намек на то, что она ломает комедию. Мне симпатична Мириам Кристина, и мне определенно нравятся её дети. Но я встречала слишком много убийц, которые при первой, и даже при второй и третьей встрече, казались мне очень милыми людьми.

Её горе кажется искренним, но даже это не доказательство того, что она не могла убить мужа. Далеко не каждый убийца — хладнокровный социопат. Ссора. Толчок и случайная смерть, а затем следы удавки и бинты мумии, чтобы выдать это за убийство, совершенное неизвестными.

Впрочем, необходимость оставаться беспристрастной помогает мне дождаться окончания истерики и продолжить расспросы.

— Вы знаете, когда мумию положили на стол? — спрашиваю я.

— Когда её…? О! — Её рука взлетает ко рту. — О!

Я даю ей мгновение, чтобы осознать весь этот ужас, пока Айла сочувственно похлопывает её по руке — сочувствие, которое я проявить не могу. Да, леди Кристи только что поняла, что тело её мертвого мужа было выставлено на всеобщее обозрение бог знает сколько времени, но знать, сколько именно, жизненно важно для следствия.

— Есть кто-то еще, у кого я могу получить эту информацию? — спрашиваю я наконец. — Кто-то, кто отвечал за мумию?

— Этим должен был заниматься Селим, — отвечает она. — Мой младший брат, он еще не приехал. По плану мумию должны были установить сегодня днем. Селим собирался всё подготовить и проследить, чтобы её охраняли до начала демонстрации. Во время приема он намеревался быть там вместе с Майклом и Фиби, чтобы отвечать на вопросы, но…

Она всплескивает руками.

— Вчера он прислал телеграмму, что его корабль задерживается, но всё равно он должен был быть здесь к полудню, и мы весь день его прождали. Когда прием начался, а от него по-прежнему не было вестей, я велела двоим слугам отнести мумию в зал для демонстраций. Затем мы держали дверь закрытой, чтобы никто…

Её взгляд резко встречается с моим.

— Селим. — Она шумно вдыхает. — Аластер пропал, а теперь он мертв, а Селим не приехал и… О!

Леди Кристи поворачивается к Айле.

— Я должна немедленно поговорить с детьми, но еще мне нужно, чтобы кто-нибудь разыскал моего брата. Я знаю, на каком корабле он прибыл, и мы собирались все вместе встретить его в порту, но из-за задержки мы не знали точно, когда он придет.

— Ваш брат хорошо знает Эдинбург? — спрашиваю я. — Мы столкнулись с человеком, который принял доктора Грея за него, и он, похоже, ожидал, что Селим понимает только по-арабски.

Она раздраженно машет руками.

— Вечно одно и то же. Все принимают нас за каких-то экзотических и чужестранных существ. Мой брат учился в Лондоне, так же как и я. Наш отец — правительственный чиновник, он понимал важность изучения английского языка и обычаев для детей, которые в один прекрасный день могут оказаться подданными Британской империи. — Она умолкает и морщится. — Я не хотела звучать так резко.

— Вам не за что извиняться. Я видела, как часто люди не ожидают от доктора Грея знания английского. Это выводит из себя.