Чтение онлайн

— Могу я принести ей чашку чая? Я слышала, у неё была ужасная ночь.

— Если ей понадобится чай, я сама его принесу. Тебе следует прислуживать доктору Грею и детективу МакКриди.

Прищурившись, Элис провожает Лорну взглядом. Я воздерживаюсь от комментариев. Катриона изводила Элис, и потребовались месяцы — и совместное приключение, — чтобы убедить её в том, что я больше не та Катриона. Наконец она мне доверяет, и если она метит территорию перед новой девчонкой, я не стану спорить. У меня всё равно сейчас нет времени знакомиться с Лорной. Это подождет.

Элис я говорю:

— Я была бы признательна за таз с горячей водой. Мне нужно позавтракать с доктором Греем и детективом МакКриди.

— Нужно или хочется?

— Иногда это одно и то же.

Я сняла платье, которое Элис унесла в подвал для чистки. Пока я отмывалась, я рассказывала ей о том, что мы нашли. Она заставила меня дважды пересказать вскрытие мумии, ворча, что я пропускаю важные части. Под «пропуском» она, судя по всему, имела в виду «недостаточно смачные подробности». Еще она хочет увидеть палец.

— Я никогда не видела мумию, — говорит она. — В музее была одна, но её показывали только ученым.

— Миссис Баллантайн или доктор Грей сводили бы тебя.

Она пожимает плечами и не отвечает. Это та грань, которую она еще не готова переступить. Они — её наниматели, и когда они слишком добры, это заставляет её нервничать. Таков уж заведенный порядок вещей.

— Ты говоришь, дети выросли в Египте? — спрашивает она.

Я улыбаюсь на это.

— Дети? Они всего на год или два младше тебя.

— Если их отец баронет, они намного младше меня. Как беспомощные котята, которые умрут с голоду, если кто-то не принесет им обед.

Гордость придает её голосу резкость. Она в чем-то права. Какими бы умными и зрелыми ни казались Фиби и Майкл, трудно поверить, что они ровесники Элис, которая уже сама зарабатывает на жизнь.

Я достаю свое обычное платье.

— Ты не можешь это надеть, — говорит она, забирая его у меня. — Ты больше не горничная.

Я медлю. В этом она тоже права. Хотя это платье не является формой как таковой, Айла покупает нам рабочую одежду, чтобы нам не приходилось тратиться самим, и эта одежда подходит для работы — что означает, что она предназначена для мытья полов, а не для опроса свидетелей.

— Мне понадобится более подходящая одежда, — замечаю я, доставая одно из двух своих нерабочих платьев.

— Ты сможешь купить её, когда тебе поднимут жалование, — говорит Элис, забирая платье и стряхивая с него ворсинку. — Раз уж ты теперь ассистентка доктора Грея.

— Гм.

Она бросает взгляд в мою сторону.

— Он ведь платит тебе больше, не так ли? Если он сам не упомянул об этом, ты должна спросить. Он может забыть, что теперь, как ассистентка, ты имеешь право на более высокую ставку.

Грей уже поднял мне жалование, якобы в знак признания той дополнительной работы, которую я выполняю как ассистентка, но на самом деле, я думаю, потому, что эта ситуация одинаково неловка для всех нас. Я не горничная и не ассистентка. Я детектив полиции. Но они не виноваты в том, что я не могу выполнять эту работу, поэтому я хочу получать деньги за свой реальный труд, а не принимать подачки как родственница, попавшая в трудное положение.

Я надеваю платье и открываю дверь, обнаружив Лорну прямо на пороге; она застыла от ужаса, будучи пойманной.

То, что она здесь, наводит на мысль: она собиралась поговорить со мной. Хотя в этом вряд ли есть преступление, я понимаю, почему она может нервничать после того, как Элис на неё прикрикнула.

Теперь Элис снова прикрикивает:

— Что ты здесь делаешь?

— Я… я пришла сказать, что завтрак готов и джентльмены… Они, э-э, похоже, ждут, что мисс Митчелл к ним присоединится.

Выражение её лица говорит о том, что она сбита с толку; возможно, она думает, что ослышалась. Я могу быть ассистенткой Грея, но я всё еще прислуга, а значит, мне не положено разделять трапезу с семьей. Да уж, здесь всё иначе, в чем она скоро убедится.

— Мэллори, а не мисс Митчелл, — мягко поправляю я. — И они ждут, что я буду вести записи.

При этих словах она расслабляется. В этом мире еще не существует женщин-секретарей, но это хотя бы звучит логичнее, чем мое присутствие за столом на равных правах.

— Вам что-нибудь нужно, мисс? — спрашивает она. — Бумага, перо?

Я улыбаюсь.

— У меня всё есть, спасибо.

— Вы предпочитаете чай или кофе? Я всё приготовлю.

— Она спускается прямо сейчас, — заявляет Элис. — И завтрак буду подавать я.

И снова Лорна выглядит сбитой с толку. Существуют очень четкие правила о том, кто из персонала чем занимается. В относительно небольшом штате они порой пересекаются, но всё же горничная в гостиной не подает еду, если только поблизости нет дежурной прислуги.

Я знаю, почему Элис хочет подавать завтрак. Дело не столько в защите территории, сколько в желании подслушать разговоры о деле.

— Сегодня утром это сделает Элис, — говорю я. — Боюсь, дело предстоит мрачное, и мы не хотим напугать тебя так скоро.

— Да, — быстро подхватывает Элис, выпрямляясь. — Я к таким вещам привычная. А ты — нет.

С этими словами Элис вылетает из комнаты, конвоируя меня вниз, к завтраку.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Мы завтракаем в библиотеке, что не совсем прилично. Еду полагается поглощать в столовых. Даже если вам захотелось почитать во время еды, вы не станете есть здесь… и не потащите книгу в столовую.

Пока Айла спит, у мужчин есть оправдание: ну, они же мужчины. Дело даже не в том, что они выше правил, а в том, что от них нельзя ожидать этого знания. Это работа «Ангела дома».

Однажды я подразнила Айлу этим прозвищем, и её ответ был шокирующе — и восхитительно — нецензурным. «Ангел дома» — одна из тех викторианских концепций, что завернуты в бантики и блестки, чтобы скрыть гнилую сердцевину внутри. Предполагается, что это возвеличивает женщин, возводя их на пьедестал, где их будут лелеять как нечто доброе и чистое в этом грязном мире. На деле же это золоченая клетка, которая запирает их и физически, и психологически, заставляя быть этими самыми добрыми и чистыми маяками света.