Чтение онлайн

— Что дало сэру Аластеру еще один повод желать разрыва отношений с покровителем. Мы…

Парадная дверь открылась. Послышался стук каблуков.

— Это Айла, — сказал Грей. — Хотите, я поговорю с ней?

Я замялась. По идее, я должна сделать это сама, но от одной этой мысли меня накрывала волна изнеможения.

Я смогла вывалить всё Грею и попросить «отложить тему в сторону». Айла такого не позволит. Она захочет услышать полную историю, и у неё возникнут вопросы. Как и намекал Грей, для некоторых людей фраза «я не хочу об этом говорить» звучит как «просто ломаюсь». Они думают, что тебе на самом деле нужно выговориться, и тебя просто надо подтолкнуть. Или что ты не хочешь, но должна — ради твоего же блага.

— Я поговорю с ней, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Расскажу, что произошло, и объясню, что вам нужно время, прежде чем вы будете готовы это обсуждать.

— Она не обидится, что я не сказала ей лично?

Поднимаясь, он сжал мое плечо — короткое, но полное поддержки прикосновение. — Не обидится. Могу я привести её к вам после нашего разговора?

— Пожалуйста.

— Тогда договорились.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Ага, я трусиха с большой буквы. Я бросаю Грея на растерзание волкам и прячусь в кабинете, пока приглушенный ропот голосов не заканчивается вопросом Айлы: — Могу я её увидеть?

— Разумеется. Она сама хочет тебя видеть. Прошу только… — его голос понижается, и я не слышу окончания фразы.

— Я всё поняла.

Они стучат в дверь кабинета, и я, поднимаясь, приглашаю их войти. Увидев меня, Айла медлит; её лицо принимает выражение вежливой, но настороженной улыбки, словно она заходит в палату к крайне тяжелому пациенту. И, будем честны, в каком-то смысле так оно и есть.

— Привет, — говорю я. — Я вернулась.

Она решительно подходит и обнимает меня, шепча на ухо:

— Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти, но я очень рада тебя видеть.

— Я тоже рада тебя видеть. — Я крепко обнимаю её и отстраняюсь. — Ну что же…

— Мэллори хотела бы обсудить дело, — вставляет Грей.

Айла бросает на меня вопросительный взгляд:

— Если ты этого хочешь.

— Хочу. Пожалуйста. Остальное подождет. Судя по всему, я никуда не денусь, так что разберемся со всем позже. Сейчас нас должен волновать Селим Авад.

Айла напрягается:

— Мы больше не позволим ему к тебе приблизиться.

— Дело не в этом. Напал на меня не он, — отвечаю я, и мы вводим её в курс дела.

На середине моего рассказа заявляется МакКриди, а значит, приходится начинать сначала: сначала краткую версию «как Мэллори вернулась», а затем — «как Мэллори увидела нападавшего, и это был не Селим Авад».

— Я рад это слышать, — говорит он. — Хотя, конечно, не так рад, как самому твоему возвращению. Я был сам не свой от тревоги, боялся, что потерял свое преимущество в виде детектива из будущего.

— Я думала о том же самом всё то время, что меня не было. О боже, мне нужно скорее вернуться и помочь детективу МакКриди, а то он больше ни одного дела не раскроет.

Мы обмениваемся улыбками.

— Приятно, что ты снова с нами, Мэллори, — произносит он. — И хорошо, что на тебя напал не Селим Авад. Селим мне даже симпатичен. Лорд Мьюир — в разы меньше. Всегда приятнее, когда подонок оказывается подонком на самом деле.

— Ну, мы пока не можем полностью списать Селима со счетов, — замечаю я. — Или повесить убийство сэра Аластера на лорда Мьюира. Но вот мое покушение? Это точно Мьюир. Проблема в том, что если вы его арестуете, а окажется, что он держит Селима в заложниках…?

— Мы можем подвергнуть опасности одного, арестовав другого. Однако, если мы будем медлить с арестом лорда Мьюира, это ослабит наши позиции.

— Потому что мои показания имеют больший вес, если я даю их сразу после того, как пришла в себя. Можем мы пригласить другого детектива, чтобы он зафиксировал мои слова, не предпринимая пока открытых действий против Мьюира?

— Я бы не хотел просить другого офицера участвовать в затягивании дела против Мьюира. Однако ты можешь дать показания солиситору, который заверит их и проставит дату.

— Идеально. — Я вскидываю руку, чтобы проверить время на часах, и чертыхаюсь. Да уж, эта привычка еще долго меня не отпустит. — Наверное, уже слишком поздно, чтобы идти на разведку сегодня?

— Слишком поздно для вас, — отрезает Грей. — Нет ничего такого, что не могло бы подождать до утра, а сейчас время ужина. Если вы сможете заставить себя что-нибудь съесть, сделайте это, а потом я приглашу своего поверенного, чтобы он принял ваши показания, пока задержка не стала выглядеть подозрительной.

***

Когда приходит время накрывать на стол, я решаю, что пора показаться прислуге. Слишком неловко позволять Алисе и Лорне разносить еду, когда я с ними еще даже не поздоровалась.

Начинаю с малого — с Саймона. Он не знает моей настоящей истории, так что для него это просто визит в конюшню: привет-как-дела. Он искренне рад меня видеть и, кажется, ничуть не разочарован тем, что моя последняя травма не вернула ему «прежнюю» Катриону. Вернувшись в дом, я едва не сталкиваюсь с Лорной. Это воссоединение выходит еще проще, хоть и не без неловкости: она чувствует себя обязанной изображать восторг от возвращения человека, которого почти не знает.

Теперь — миссис Уоллес. Вообще-то я бы предпочла сначала поговорить с Алисой. Как и Саймон, она не в курсе моего секрета. Но в отличие от него, у неё есть все основания опасаться возвращения Катрионы. И всё же это будет проще, чем объясняться с миссис Уоллес. Но я не знаю, где Алиса, зато точно знаю, где экономка, так что откладывать этот разговор больше нельзя.

Я собираюсь с духом и открываю дверь в подвальный этаж. Услышав голоса, я замираю. Похоже, Алиса нашлась. Она о чем-то спорит с миссис Уоллес, причем звучит весьма расстроенно. Из-за моего возвращения? Черт. Надо было успокоить её пораньше.

— Я хочу, чтобы она ушла, — говорит Алиса.

Внутри у меня всё сжимается. Я знаю, Грей заверил их, что это я. Но, может, это неважно? Алиса поняла, что не хочет рисковать и ждать возвращения Катрионы.

— И как ты себе это представляешь, милочка? — отвечает миссис Уоллес. — Миссис Баллантайн никогда не уволит её без веской причины. У тебя есть такая причина?

— Она мне не нравится.

Узел внутри затягивается еще туже. За последние месяцы мы с Алисой стали близки, и я искренне верила, что она видит во мне «сестру по службе» — наполовину подругу, наполовину наставницу. Неужели она всё это время меня терпела, притворяясь дружелюбной ради мира в доме?