Чтение онлайн

— Это не повод для увольнения, — мягко говорит миссис Уоллес. — Я понимаю, тебе кажется, что это важно. Ты здесь дольше, и если она тебе не по душе, ты не обязана с ней работать. Но этого мало.

— Она сует свой нос куда не следует.

Любопытная? Ну да, грешна. Профессиональная деформация. К тому же, работая с кем-то, я люблю узнавать человека получше, и я действительно старалась сблизиться с Алисой. А еще я как-то раз вторглась в её личное пространство. Типа того.

Я проследила за ней, когда заволновалась из-за письма, которое она получила. В итоге я узнала её предысторию, и, возможно, она затаила на меня обиду. Она копила этот гнев всё это время? Я-то думала, что тот случай стал поворотным моментом, после которого она начала мне доверять.

— Любопытство — не преступление, Алиса, — замечает миссис Уоллес.

— Доктор Грей и миссис Баллантайн имеют право на частную жизнь. Они… — Алиса понижает голос. — Вы же знаете, какие они, мэм. Они не совсем нормальные.

Миссис Уоллес издает звук, подозрительно похожий на смешок.

— Мы все здесь такие.

— Я не в обиду говорю. Они другие, а непохожесть заставляет людей сплетничать. Мы с вами и Саймон знаем, что нельзя болтать, потому что о нас самих когда-то судачили. Вот почему ей здесь не место. Она нормальная — слишком нормальная, — и я боюсь, что она не прикусит язык, когда ей попадется на зуб жареная сплетня.

Нормальная? Это уж точно не про меня.

— Я поговорю с Лорной, — произносит миссис Уоллес.

Я замираю. Поговорит с Лорной обо мне? Нет, стоп. Они говорят о Лорне. Это имеет больше смысла. Я выдыхаю с облегчением.

— Ты права, — продолжает миссис Уоллес. — Она не разделяет нашего прошлого, а потому может не видеть вреда в пустой болтовне.

— Не понимаю, почему меня не могли повысить. Из меня вышла бы горничная получше, чем из неё или из Мэллори.

— Ты слишком юна для горничной, и у миссис Баллантайн на тебя большие планы.

— «Большие планы». Это не значит, что я не могу быть горничной сейчас.

Я тихо отступаю и жду, пока они закончат разговор. Теперь я понимаю неприязнь Алисы к Лорне. Она расстроена, что её не повысили. И да, она переживает из-за сплетен — и вполне обоснованно.

Вспоминаю, как Эннис возражала против найма кого-то, у кого не было проблем с законом. Вот что она имела в виду: те, кого обычно нанимает Айла, с меньшей вероятностью будут косо смотреть на причуды хозяев и трепать о них на каждом углу.

Когда беседа затихает, я открываю и закрываю дверь погромче, а затем нарочито тяжело топаю вниз по ступеням, чтобы меня не обвинили в подслушивании.

Алиса сердито смотрит на лестницу, пока не видит, кто это. И тут её лицо озаряется поистине бесценной улыбкой, особенно приятной после моего страха, что она говорила обо мне.

— Ты вернулась, — говорит она.

— Да, и я отлично помню, что ты задолжала мне три пенса с прошлой недели, когда тебе не хватило на ту новую шляпку на рынке. Так что не думай, что тебе это сошло с рук.

Она закатывает глаза, но её лицо расслабляется в ответной улыбке. Плевать мне на эти три пенса. Я просто доказываю, что это действительно я.

Миссис Уоллес протянула Алисе тарелку с булочками.

— Ступай же. Они и так ужинают поздно, я не хочу, чтобы жаркое совсем остыло.

Как только Алиса ушла, миссис Уоллес повернулась к вышеупомянутому жаркому, положила его на разделочную доску и отрезала несколько ломтиков. Я подождала, пока мясо окажется на тарелке и экономка переключится на картофель.

— Значит, вы собираетесь меня игнорировать, — констатировала я.

— Нет, я готовлю ужин.

— Справедливо. Я могу зайти позже, и тогда мы всё обсудим.

— Мне нужно мыть посуду.

— Я помогу. Отличная возможность поболтать о том, что я наговорила вам перед тем, как меня начали душить.

— Ты собираешься забрать свои слова назад? — Она добавила моркови на блюдо, по-прежнему не глядя в мою сторону.

— Нет.

— Тогда, полагаю, нам нечего обсуждать.

— То есть нам было бы о чем поговорить, если бы я отозвала свои показания?

— Только если ты собираешься сказать правду.

— Ну, это типичная «Уловка-22», верно? Вы согласны обсуждать это только в том случае, если я скажу правду, но я уже сказала вам правду, которую вы обсуждать отказываетесь.

Она выловила морковку, вознамерившуюся совершить побег с блюда.

Я продолжила:

— «Уловка-22». Это означает парадокс, ситуацию, при которой нельзя предпринять действие, не имея чего-то, что можно получить только в результате этого действия. Термин из одноименного романа Джозефа Хеллера, написанного в середине двадцатого века. Книга — сатира на войну. В частности, на Вторую мировую, но название относится к абсурдности бюрократии. Если хотите, я могу разобрать темы книги подробнее. В этом и заключается опасность того, что твой отец — профессор английской литературы. Продолжить?

Она вручила мне блюдо с овощами.

— Я бы хотела, чтобы ты отнесла это наверх.

— Ясненько-понятненько! — Я замерла. — Это фраза, которую используют, чтобы замять неловкую ситуацию. Её популяризировал фильм «Эйс Вентура: Розыск домашних животных».

Она на миг застыла и, словно вопреки самой себе, переспросила:

— Розыск домашних животных?

— Это комедия. Американская. Большинство блокбастеров — кинокартин — именно оттуда.

— Отнеси овощи наверх.

— Вы верите в мою историю. Я же вижу. Если бы не верили, вы бы попытались меня подловить и доказать, что я лгу. Но раз доктор Грей и миссис Баллантайн приняли её, вам тоже приходится, как бы трудно это ни было. Однако вы не можете заставить себя признать это вслух, поэтому будете игнорировать факты и притворяться, что всё еще считаете меня лгуньей. Ясненько. Овощи уношу. Но если вам когда-нибудь захочется обсудить литературу середины двадцатого века или поп-культуру конца того же столетия — я к вашим услугам.

Я вышла из кухни, не сказав больше ни слова. Не скажу, что я выиграла битву, но интуиция подсказывала: мне не стоит бояться, что миссис Уоллес снова приставит пистолет к моей спине. По крайней мере, в ближайшее время.

На ужине у нас была еще одна гостья. Эннис, увидев, что я на ногах и вовсю перемещаюсь по дому, заявила:

— Жива, значит? Хорошо. Ты делаешь это своей дурной привычкой.

— Быть живой? — уточнила я, когда мы входили в столовую.

— Быть задушенной и брошенной умирать. Что это за прелестная шейка такая, которую всем так и хочется придушить? — Она опустилась на стул. — Хотя, возможно, дело не в шейке, а в её обладательнице.