Чтение онлайн

– Да был вчера такой разговор.

– Она так же сказала, что разумно, ей присутствовать при обходе, чтобы сразу же записывать, какие лекарства выдавать.

– Может быть так и надо сделать.

– Док, это же контроль над нами. Нас здесь держат... как рабов. Все у нас забрали, за территорию миссии не выбраться, даже пищу приносят и уносят, не спрашивая хотим ли мы это есть или нет...

– Святой отец, сказал, что готов принять кармелиток в состав своих монахинь...

– Никогда. Никогда еще кармелитки не были преторианками и не будут. Бог един, но веры разные.

– Я рад, что вы так верны своему богу. Наверно нам пора, делать обход.

– Значит под их контролем...?

– Да.

Мы идем к домам и вдруг сестра Берта останавливается.

– Доктор, я еще вам не сказала, не хотела при Клер, мне показалось, что среди здешних монахов я увидела тех двоих, из армии спасения... Сначала я думала, что они пропали, но оказалось, что они преторианцы...

– Я так и думал. Здесь сговор, нас умышленно заманили сюда.

– Господи, спаси нас.

– Пойдемте дальше, сестра.

Последние при обходе, это солдаты, их осталось только пять человек. Это уже не вчерашние негры с горящими от ненависти глазами. Это запуганные и затравленные люди. Они на пальцах пытаются мне что то объяснить и мы долго стараемся понять друг друга. Ясно одно, с ними что то произошло.

Сестра Берта по дороге к своей хижине, вдруг говорит мне.

– Мы все здесь погибнем, док.

– С чего вы взяли, сестра?

– Это мне подсказывает мое сердце...

У своего дома она останавливается.

– Док, если выберетесь от сюда, побывайте в Париже и в храме кармелиток, зажгите свечу за упокой души сестры Берты, сестры Елены и других сестер, что верно служили богу... Расскажите священникам храма о нас...

– Не падайте духом, вы еще сами зажжете там свечу.

Сестра Берта качает головой.

– Это мое последнее пристанище...

Я стою на мостках и гляжу на воду. И тут мне ударяет в голову, мостки то деревянные... из обычных досок, прибитых к поперечине. Значит, если, сдернуть со столба эту поперечину, то цепь от катера можно просто перетащить через верх. Я подхожу к катеру, точно цепи большие, но и поперечина здоровая, целое бревно. Какое здесь надо усилие и какой рычаг, чтобы его отодрать. Чтобы не раздражать монахов, возвращаюсь к домику. Клер на крыльце, наслаждается солнцем.

– Клер, тебе не хочется выкупаться?

– А что, можно? Здесь с мостков не удобно. Кругом лодки, катера, а у меня нога еще плохо работает...

– Там у поляны... есть пляж. С хорошим песком.

– Но до него надо дойти?

– Так пошли.

Клер смотрит на меня и в ее глазах вдруг появляются слезы.

– Господи, сколько ты для меня сделал... А я неблагодарная, даже не могу тебе дать то, что могу...

– Не хнычь. Идем. Обопрись на мое плечо.

Мы долго ковыляли с Клер до пляжа, где монахи по ночам смывают кровь. Клер прямо в одежде вошла в воду и плюхнулась на отмель. Она растянулась в этой естественной ванне, только голова, да одежда вздувшаяся пузырем, торчат над водой.

– Ну чем не Канары, - восторгается Клер.
– Правда, холодновато, вода не та. Слушай, - она встрепенулась.
– А что если я разденусь совсем?

– Раздевайся.

Клер с трудом отжимается, садится на песок и на берег летит ее мокрая кофта. Бюстгальтера на ней нет и задорные груди чуть колышутся от движений.

– Помоги, содрать штаны, - просит она.

Я захожу в воду и сдергиваю с нее штаны, свои трусики она еле-еле снимает сама. Теперь она совсем голая, опять откидывается на спину и мне видна в воде каждая извилина ее тела.

– А здесь нет крокодилов или змей?
– кричит она мне.

– Нет. Здесь быстрое течение.

– Ой, - вопит Клер.

– Что такое?

– Здесь что то в песке. Мне поцарапало спину...

Она садится, долго копошится и наконец вытаскивает... золотой крест, величиной с ладонь, на толстой цепочке из того металла.

– Смотри, что я нашла..., такой тяжелый.

Я приседаю на корточки и отчаянно пытаюсь понять к добру это или нет. Если это монахи бросили сюда или кто то из них потерял, может плохо кончиться для Клер и для меня. Если они об этом они не знали, то счастье на стороне девушки.

А Клер уже развернулась ко мне, она набросила цепочку на шею и крест уместился в ложбинке ее грудей.

– Красиво.

– Я не вижу от сюда. Что там на кресте?

Она понимает крест и подносит к глазам.

– Здесь отлит распятый Христос, а сзади на латинском языке надпись: "Христос с тобой". Слушай, какой он тяжелый, мне кажется, что шея не выдержит...

Не знаю, может отнести его в миссию, а может... не надо.

– Ты еще долго будешь здесь?

– Долго. Мне еще надо постираться...

– Замерзнешь...

– Это на таком то солнце.

Она наслаждалась водой. Выползет на берег, полежит и опять в воду. Мне с трудом пришлось уговорить ее пойти на обед. Я помог ей натянуть полусырую одежду и потащил к домику.

После обеда к нам приходит Муни.

– Что нового, Муни?

– Канистры я спрятал, два аккумулятора снял и тоже положил в тайник, но как это доставить на катер не знаю. Здешним монахам очень удобно со своих домиков наблюдать за вашим домом и мостками.

– Как же ты тогда проник на катер?

– Когда вы пошли на обход, я подплыл с той стороны, меня прямо течение реки на него вынесло и перелез на палубу, а там дело техники...

– Наверно надо делать это ночью. Я могу тебе помочь

– Господин, с Муни что то стало странное твориться, как вечер, так он сразу засыпает и не может оторвать голову от подушки до утра.

– Чтобы ты не заснул не пей здешнего вина и воды. Монахи подмешивают в него снотворное.

– Как, снотворное?
– изумилась Клер.
– Так это я сплю мертвым сном из-за поганого вина...

– Тебе же оно нравиться.

– Ну, нет, мне такая жизнь не нравиться.

– Господин, я понял. В вине и воде доза снотворного. Муни пить не будет. Муни готов помочь вам господин.

– Тогда слушай, если ты не будешь пить, то увидишь такое, от чего тебе может быть плохо. Как только монахи с факелами пройдут на поляну, мы с тобой должны встретится и перенести все вещи на катер.

– Как это... монахи... ночью с факелами...

– Да. Ты должен не отвлекаться.

– Я понял, господин.