Чтение онлайн

Но мне хотелось бы обратить внимание читателей (а есть и такие), которые доверяют художественным произведениям и по ним создают мнение по истории царств, государей и людей…

Александр Сергеевич погрешил исторической правдой ради усиления художественного образа. Поэтому кто вернее хочет познать историю и непременно из литературных источников, советую обратиться к драмам Алексея Константиновича Толстого – к его трилогии: «Смерть Иоанна Грозного», «Царь Федор Иоаннович» и «Царь Борис». В них больше исторической правды, а художественные достоинства тоже на высоком уровне. Это мое мнение, основанное на исторических фактах.

В нашей российской истории не было простых и легких эпох, все эпохи были сложными, трудными, замечательными по-своему, а потому и интересными.

Эпоха второй половины XVI – начала XVII столетия состоит из нескольких периодов, связанных между собой если не единым лицом, то единой концепцией – становления государства Российского на основе самодержавия и централизации управления большим государством, самым большим в Европе.

Потому и интерес к этой эпохе повышенный со стороны историков, юристов, экономистов, литераторов и даже кинематографистов, да, забыл еще про художников.

Сам Борис Годунов за свою довольно недолгую жизнь (53 года) 30 лет (минимум) находился во властных структурах (говоря сегодняшним языком), как ни странно, самый короткий – будучи царем – около 7 лет. Регентом 14 лет и 9— 10 лет при дворе Иоанна Грозного.

Как следует из истории, практически 21 год он правил страной. Во времена регентства он был вторым лицом государства, как бы руководителем правительства при номинальном царе Федоре Иоанновиче: указы издавались все-таки от имени царя и с его подписью. Хотя Годунов поднимал и авторитет своей сестры, царицы Ирины – жены Федора, в которую сам Федор был влюблен как дитя, и безусловно этим пользовался его шурин Борис.

Помните, у Пушкина очень верно политически и исторически провозглашает Борис свою преемственность:

Почему во множественном числе? Потому что Ивана Грозного он продолжает политику, а начало ей положил его дед, тоже Иван Васильевич – еще великий князь. А политика эта – собирание земель русских под единой властью государя, и первым русским царем стал Иван IV, прозванный Грозным. Значит, третьим русским царем был Борис Годунов. Но ведь во власть, ко двору он пришел как сподвижник Ивана IV, и боярином стал по воле и указу Ивана IV.

А с чего начал сам Иван IV? Как ни странно, не с демократических реформ, когда сел на престоле. До этого государством руководила Рада – общественный совет из бояр. Его друзьями молодости были Адашев и Сильвестр.

Видимо, он был сторонником активной внешней политики России на Востоке, несомненно его участие в присоединении Казанского ханства (1552 г.), Астраханского (1556 г.). Во время Ливонской войны, начавшейся в 1558 г., содействовал заключению невыгодного России перемирия в 1559 г., за что впал в немилость к царю и был послан воеводой в Ливонию в 1560 г., был взят под стражу в городе Юрьеве и вскоре скончался (или погиб?).

Долгое время имел серьезное влияние на царя. Как, например, судили за границей о фигуре Адашева, видно из рассуждений польского примаса Карнковского в его беседе с русским послом царя Федора Лукой Новосильцевым; «У прежнего государя был Алексей Адашев и он Московским государством тоже правил (имея в виду Бориса Годунова. – Авт.)». На что сам Новосильцев возразил: «Алексей был разумен, а этот не Алексеева верста: это великий человек, боярин и конюший, государю нашему шурин, государыне брат родной, а разумом его бог исполнил всем и о земле великий печальник».

Вероятно, неспроста таких людей, как Адашев и Сильвестр, Грозный заменил на других, в том числе и на Бориса Годунова.

Итак, второй: Сильвестр. Сильвестр нам известен по удивительному памятнику – «Домострою». Он был также в числе Избранной Рады, но приобрел влияние на Ивана, когда был его духовником. С начала 1570-х гг. протопоп Благовещенского собора в Москве. Даты его рождения и смерти неизвестны, хотя известно, что жизнь свою закончил в Соловецком монастыре, куда был сослан по обвинению в отравлении жены Ивана IV Анастасии.

Если доверять записям Курбского, Сильвестр появился перед Иваном сразу после принятия им царского чина и женитьбы на Анастасии. А период этот сопровождался чередой пожаров в Москве.

3 февраля 1547 г. состоялась царская свадьба, а 12 апреля вспыхнул первый сильный пожар, 20 – второй, 3 июня упал большой колокол – «благовестник». 24 июня загорелась церковь Воздвижения на Арбате, сопровождалось все сильной бурей, горело все село до Москвы-реки, вспыхнул верх Успенского собора, и огонь перекинулся на крыши царского двора, Благовещенский собор. Выгорела вместе с оружием Оружейная палата, Постельная палата и казна, сгорел митрополичий двор. Едва не задохся от дыма митрополит Макарий, который вышел, шатаясь, из собора, неся образ Богородицы. Сгорели кремлевские монастыри – Чудов и Вознесенский. Великий князь и царь с женою и боярами спаслись в селе Воробьево.

В народе началось брожение, толпа кричала про «волшебство и чародейство», а в середине XVI века это было типичным обвинением. И обвинение шло в сторону княгини Анны Глинской и ее детей. Чернь требовала расправы и сумела убить князя Юрия Глинского – дядю царя, требовали и остальных, подступая к царскому дворцу в Воробьеве.

И наконец молодой царь проявил характер, велел крикунов схватить и казнить, хотя религиозные чувства брали в нем верх и он находился под впечатлением московских пожаров: «Господь наказывал меня за грехи то потопом, то мором (то, что мы сейчас называем отработкой кармы. – Авт.), и все я не каялся, наконец бог послал великие пожары, и вошел, и вошел страх в душу мою и трепет в кости мои, смирился дух мой, умилился я и познал свои согрешения: выпросив прощения у духовенства, дал прощение князьям и боярам».

Кто же подал ему руку помощи, а вернее, согрел душу, вызвав покаяние? По свидетельству Курбского – именно пресвитер Сильвестр, пришедший незадолго перед тем из Новгорода, а также Алексей Адашев, ставший его духовником.

Не знаем, правду ли говорит Курбский, но только душа царя исцелилась и очистилась. Надолго ли?

Во всяком случае, царь Иван пожаловал безвестного костромича Алексея Адашева в окольничие и держал к нему такую речь: «Алексей! Взял я тебя из нищих и самых незначительных людей. Слышал я о твоих добрых делах и теперь взыскал тебя выше меры твоей для помощи души моей, хотя твоего желания и нет на это, но я тебя пожелал и не одного тебя, но и других таких же, кто б печаль мою утолил и на людей, врученных мне Богом, призрел. Поручаю тебе принимать челобитные от бедных и обиженных и разбирать их внимательно. Не бойся сильных и славных, похитивших почести и губящих своим насилием бедных и немощных; не смотри и на ложные слезы бедного, клевещущего на богатых, ложными слезами хотящего быть правым, но все рассматривай внимательно и приноси к нам истину, боясь суда Божия; избери судей правдивых от бояр и вельмож».

Недаром его потом стали называть славным ритором.

В драме А. К. Толстого «Царь Федор Иоаннович» есть такая сцена: Федор беседует с князем Шуйским, которого подозревают в измене царю, и царедворцы требуют взять его под стражу. За что? За донос, что решил князь Иван признать царевича Димитрия царем. И вот происходит диалог между царем и князем:

Федор

Кн. Иван Петрович