Чтение онлайн

Вдруг у него в голове промелькнула сцена его прощания с Наумосферой. Наумосфера посылает его в кошачий замок, гладит по волосам и при этом бормочет: «Мяу-гав, гав-мяу». А потом добавляет: «Вам не следовало меня благодарить, ведь мы враги». Да, Чёрная дама превратила его в пса, поэтому билетёр и торговец в лавчонке смотрели на него так удивлённо. А сам он ничего не видел! Вот почему официант говорил о том, что случится, когда кошки узнают…

«После драки кулаками не машут, - сокрушается Пётр.
– Не трудно быть умным после совершения ошибок; важнее быть умным вовремя», - начинает понимать он.

Чёрная дама бормотала при поглаживании «мяу-гав, гав-мяу»? Но это значит, - Пётр лихорадочно соображал.

А что, если бы его кто-нибудь снова дважды погладил и сказал при этом: «Гав-мяу, мяу-гав»? Наверное, он опять бы стал искрой Петром Панеком?

Ну да, всё это хорошо, но кто же будет его гладить в одиночке голодной тюрьмы?

Поздно, Пётр, твой путь окончен. Ты не только не доберёшься до трёх бананов, ты и домой не вернёшься, и только из этой книжки дети узнают, что ты вёл себя мужественно и не плакал даже в голодной тюрьме

Но нет, Петру не нравятся эти похоронные мысли. Он думает: а что, если он сам себя погладит и скажет: «Гав-мяу. мяу-гав»? Превратится ли он в Петра? Возможно, что да. Но руки его связаны самой прочной котолоновой нитью, которую изобрёл Остроушек. И если бы он даже чудом превратился в Петра, что ему это даст? Кошки выступают в поход против псов, и он всё равно здесь погибнет.

Положение кажется Петру безнадёжным.

Тем временем кошки действительно вышли в поле. На всех дорогах были расставлены собачьи капканы Остроушека с фотоэлементами. Из всех бойниц замка торчали мушкеты, самопалы, ружья, на зубцах и за стенами поднимали свои носы пушки и гаубицы. Во главе кошачьего войска двигался танк.

Кисуля ехала в бронированной карете, запряженной четвёркой лошадей, и читала последний номер вонтамской газеты «Там-Там».

– Как назвал себя этот собачий разведчик?
– обратилась она к своему первому советнику, наблюдавшему окрестности через перископ.
– Если его зовут Перт, то о нём пишут в газете, как о магарадже.
– Она углубилась в чтение интервью журналистки с Петром.
– Однако это наглость!
– взвизгнула она вдруг.
– Вы только послушайте, пан Остроносик! «Представьте себе, что вы принцесса, - говорил этот пёс журналистке, - и что вам на ногу наступил верблюд. Станете ли вы из-за этого объявлять кровную месть всем верблюдам?»

– Пусть теперь говорит что угодно, - непримиримо сказал кот.
– В голодной тюрьме его никто не услышит.

– Вы правы, Остроусик, - с облегчением сказала принцесса.

И всё-таки Остроушек оказался неправ.

В стене голодной тюрьмы вдруг шевельнулся камень, затем камень отодвинулся, и удивлённому взору Петра открылся подземный ход.

Минуту было тихо. Потом послышался решительный шёпот:

– Гав. Есть там кто-нибудь?

– Я, - сказал Пётр.

Несколько голосов одновременно взволнованно зарычали, потом голос стал заметно сильнее:

– Кто вы?

– Мне кажется, что я пёс!
– крикнул Пётр в надежде, что помощь приближается.

– Пан сотник, - послышался голос уже совсем близко, - докладываю вам, что в голодной тюрьме находится пёс, по имени Я.

Рычание продолжалось. Петру удалось разобрать только слова:

– …а что, если это ловушка? Может быть, бросить туда гранату?

– Не бросайте!
– закричал Пётр.
– Меня арестовали кошки, и я сижу здесь связанный.

Голоса умолкли. В голодную тюрьму вползли спаниель, такса и фокстерьер.

– Встаньте!
– приказал спаниель коротким лаем.

– Я не могу, я связан.

– Он не может, он связан, - подтвердила такса.

– Развяжите его!
– рявкнул спаниель.

Псы вмиг развязали котолоновую нить, которой был связан Пётр. Когда Пётр встал, фокстерьер испытующе погладил его по лицу.

– Это пёс, - тявкнул он удовлетворённо.

– Как вы сюда попали, пан Я?
– начальственным тоном спросил спаниель.

– Меня сюда бросили кошки, - объяснил Пётр.

– Почему?

– Сначала они хотели утопить меня в молоке, а потом решили присудить к голодной тюрьме. За то, мол, что я собачий разведчик…

– Значит, вы наш пёс, - засмеялся спаниель.

– А что делают кошки теперь?
– выведывал фокстерьер.

– Да, что они делают теперь?
– поторопилась присоединиться к нему такса, которая явно страдала недостатком собственных мыслей и поэтому повторяла всё за другими.

– Я думаю, что они выступили в поход против вас, вернее, против нас, псов, - сообщил Пётр.
– Но в замке, конечно, осталась какая-то стража.

– Пустяки, - довольно тявкнул спаниель.
– Нам поможет неожиданность.

– Да, нам поможет неожиданность, гав, - повторила - кто?
– конечно, такса.

Фокстерьер вернулся в подземный ход и трижды пролаял.

Как по команде, в голодную тюрьму ворвались четыре овчарки со стремянками.

И началось. Овчарки поставили стремянки так, что они достали до люка в потолке голодной тюрьмы, и по ним начали подниматься вооружённые псы. Первые из них выбили крышу люка, и в подземелье замка ринулось собачье войско. Кошачья стража была связана, и за несколько минут замок Мяу оказался в лапах собак.

– Вы свободны, пан Я, - сообщил Петру спаниель и добавил: - Если, конечно, вы не хотите сражаться вместе с нами.

– Передо мной стоят другие задачи, - скромно сказал Пётр.
– Я бы хотел взять свой самокат и уехать, если вы разрешите.

– Гав, пожалуйста, - сказал спаниель.
– Можете пройти через подземный ход. Вы попадёте прямо к Китовому морю. А дальше вы и сами сумеете сориентироваться.

– Разрешите вас спросить?
– не сдержался Пётр. Спаниель молча поклонился в знак согласия.
– Почему вы воюете с кошками?

Спаниель весело залаял:

– Это длинная история. Если хотите, я дам вам книжку, где вы сумеете прочесть основное.
– И он подал Петру маленькую книжечку под названием «Пёс и кошка».

Пётр поблагодарил, сунул книжку в портфель между учебниками и вонтамскими деньгами, взял самокат и уехал через подземный ход.

«Подальше бы от этих псов и кошек!» - сказал он про себя.

Через минуту он выехал из подземного хода и оказался на песчаном берегу моря. Перед собой он видел лишь зелёно-синюю водную гладь. Волны набегали на берег и выбрасывали ракушки и маленьких крабов. Над Петром шумели пальмы и апельсиновые деревья.