Чтение онлайн

Зря я сейчас обо всем этом думаю. Только сильнее разгораюсь, пока он ответственно трындит.

Андрей в доме уже три чертовых часа, а виделись мы мельком. Я успела мазнуть губами по его щеке и тут же отпустила на «один звонок, Лен».

Но звонок затянулся, а я почти сгорела от разросшегося до невыносимости желания.

Вставшие соски болезненно трутся о прозрачное кружево лифа сексуального пеньюара. Я переступаю босыми ногами по паркету.

Продолжаю прислушиваться и жду очередного «до связи», чтобы ворваться. Но Андрей трындит… И трындит… И трындит. И слушает… Слушает… Слушает…

Достал, господи.

Подрагивающими пальцами жму на дверную ручку, забив на свой благородный порыв постучаться.

Захожу в кабинет и вижу, что мой муж сидит на диване, вытянув длинные ноги. Сегодня он в темных джинсах и тонкой графитовой водолазке. На безымянном пальце правой руки наше с ним полуфиктивное кольцо.

Почему-то его вид возбуждает меня почти так же сильно, как любые мысли о сексе с ним.

Андрей поворачивает голову, продолжая свой разговор. Слегка поднимает брови. Мол, че приперлась?

Но я знаю, че приперлась. И что будет по-моему тоже знаю.

Обхожу диван и останавливаюсь перед мужем. Он провожает меня взглядом и больше не отрывается.

Думала, красивый шелковый халат, который купила специально на прошлой неделе, развяжет он. Но… Что поделать.

Господин депутат занят? Электорат его спасет.

Тяну за шелковую поясную ленту и сгоняю ткань с плеч. Длинный халат темного винного цвета скользит по телу и с шелестом падает к ногам. Переступаю. Опускаюсь к Андрею на бедра. Кладу руки на его плечи и нежно касаюсь губами уголка рта.

Еду по скуле до «свободного уха». Задеваю кожу и шепчу:

— Трахаться хочу.

Не могу сказать, что жду ответа. Прижавшись — оторваться уже не могу. Пальцы движутся по тонкому кашемиру и достигают голой кожи. Глажу её и трогаю мягкие волосы. Губами продолжаю касаться скулы. Шеи.

А он, говнюк такой, приобнимает меня за талию и… Держится.

— Да, Аврор. Согласен. — Слушает там что-то. Соглашается.

Я продолжаю ласкать его носом, губами, ерзать на бугрящейся ширинке.

Сейчас, на самом деле, у меня новая проблема — я слишком быстро кончаю. И если он будет тянуть, я кончу просто от контакта практически голой промежности с джинсой.

Но так кончать я не хочу.

Даю Темирову джентльменскую минуту, чтобы закончить разговор по собственной инициативе и нормально. Но он возможностью не пользуется.

Дальше — сам виноват.

Оторвавшись от ароматной кожи, сажусь на мужских коленях ровнее и сгоняю с плеч бретельки. Высвобождаю руки. Ткань собирается гармошкой на талии. Взгляд мужа фокусируется на моей груди.

Я в курсе, что Темиров её любит. Ареолы стали немного шире, чем были до беременности, но по-прежнему розовые. Мне и самой нравится рассматривать себя в зеркале, вспоминая его взгляды, прикосновения, поцелуи.

Сейчас я чувствую, как он глазами делает то, что часто делает губами и языком. Кладу его руку на одно из полушарий. А сама прогибаюсь, демонстрируя себя лучше. Медленно веду головой так, чтобы волосы красиво легли на спину и плечи.

Берусь за ремень и тяну, приближаясь к напряженно сомкнутым губам.

Приказываю в них:

— Трубку бросай. Сейчас же.

Ловко расстегнув ширинку, оттягиваю резинку боксеров и сжимаю член.

— Аврор, я перенаберу.

Андрей перебивает свою помощницу на полуслове. Мне стыдно перед ней, но, думаю, Аврора меня поняла бы.

Телефон летит сначала на подлокотник дивана, а оттуда соскальзывает на пол с грохотом.

Но мне даже не жалко. Я праздную свой триумф.

Андрей тоже не рвется проверять, разбился телефон или нет. Кажется, нам одинаково без разницы.

Он расслабляет губы, я целую его и вожу кулаком по обожаемому стволу.

Темировскому члену я готова признаваться в любви, столько удовольствия и счастья он мне дарит.

Часто думаю, что в плане генов, которые передадутся нашему сыну, мой организм сорвал настоящий джекпот. Андрею не отказать ни в красоте, ни в харизме, ни в уме, ни в мужественности.

Его ладони ложатся на мои лопатки и едут вниз вдоль позвоночника. Если Андрей и злился на меня за самоуправство, то уже оттаял. Охотно отвечает на поцелуй. Гладит ягодицы.

Прихватив тонкую полоску стрингов, натягивает, создавая болезненно-сладкий натиск на клиторе и это… Очень остро. И нечестно.

— Что по терпению, Лен?

По терпению задница.

Его во мне нет.

Я снимаю его ладонь с бедра и кладу себе на грудь. Андрей тут же её сжимает. Приподнимаюсь, стараясь не разрывать контакт губ, и, ничего не ответив, направляю налитый кровью член в себя.

В такой позе при проникновении сильнее распирает изнутри. А ещё власть в моих руках. Вторую руку Андрея я тоже поднимаю к груди. Без слов прошу: мни.

Он сжимает соски и выкручивает в разные стороны.

Думаю, и без слов понятно, как сильно я хочу. Внутри очень скользко и горячо. И мне, и ему.

Мы целуемся развязно, я постанываю и начинаю качаться. Сначала — не быстро. Наслаждаясь тем, как плавно накаляется атмосфера вокруг и ощущения в теле.

Скольжу руками по мужской груди. Когда этого становится мало, ныряю под ткань и ногтями впиваюсь в твердый живот.

Ему нравится. Это чувствуется по ответному пылу. Андрей визуально держится и позволяет мне править балом, но безучастным его никак не назовешь. Не дает разорвать поцелуй. Оставив грудь и спустив руки на бедра, сжимает их, ускоряя и насаживая на член глубже. И глубже… И глубже…

Я перестав себя сдерживать. Дыхание рвется.

Очень хочу кончить, но почему-то не выходит.

Низ живота тяжелеет до болезненного. Я сжимаюсь перенапряженной струной.

Пальцы Андрея ложатся на клитор и водят вперед-назад с нажимом.

Это прекрасно. Это именно то, что нужно.

Наши лица — на небольшом расстоянии. Но его цепкий пристальный взгляд внимательно изучает мою мимику. Подозреваю, на лице написана мука и желание. Если то, как сильно я его хочу, тешит самолюбие — я рада. Честно.