Чтение онлайн

Уголки моих губ дергаются вверх, а ладони вот сейчас отчаянно мокнут.

— У него еще одна встреча в Комитетах и он за вами спустится.

— Хорошо, спасибо, Аврора. — Значит, наше время ограничено. И я должна использовать его на максимум.

Пробежавшись взглядом по помещению ещё раз, я торможу на лице девушки напротив, то ли придумывая, то ли подмечая блеск в её глазах. И то ли угадывая, то ли опять же придумывая дружелюбие.

Вряд ли уместно говорить, что мы рады друг друга видеть, но… По ощущениям — да.

Начало разговора откладывает подошедший официант. Аврора заказывает себе кофе. По моему настоянию — ещё и десерт.

Я понятия не имею, как жены депутатов обязаны общаться с их помощницами, но смотря на Аврору хочу… Как с подругой. Она для меня теплая. Такая же, как Андрей.

Нравится и ничего не могу с собой поделать.

Аврора мило улыбается:

— Чем я могу вам помочь, Елена?

— Во-первых, мне легче было бы перейти на ты. И я… Лена.

На лице Авроры не отображается ни удивления, ни иронии. А мне правда так проще. Я не считаю, что стоит носить вещи не по плечу. Высокомерие — это не мое.

Помощница Андрея улыбается шире и в то же время застенчиво. На поблескивающим легким перламутром щеках проступает румянец. Её смущение придает мне сил. Она очевидно хорошая. Ко мне расположена. И я так.

— Хорошо. Лена.

Теперь улыбаюсь уже я.

А ещё осознаю, что, предложив ей встретиться, не только себя приблизила к ответам на важные вопросы, но и Авроре дала в руки возможность задать свои и сделать свои выводы. Она же не дурочка и не слепая. Знает о нас с Андреем немало противоречивого. Догадаться кое о чем может. А может и спросить.

Если захочет.

Я у нее — захочу.

— Поздравляю, Лена… — Она произносит, соскальзывая взглядом по моему туловищу туда, где за столом не виден живот. Он и без стола не очень виден, но объяснять очевидные вещи мне не надо. И поздравление ее не кажется натянутым или даже лишним.

Улыбаюсь и киваю.

Снова ловлю взгляд у себя на лице и теплые слова:

— Я рада за Андрея Павловича. Он очень хороший человек. Большой профессионал. Светлая голова. И дети наверняка раскроют его ещё лучше.

У меня дыхание перехватывает от вроде бы обычных слов. Становится дико приятно, что это я помогу Андрею стать ещё лучше. Это я сделаю его жизнь ещё более полной. Свою тоже, конечно. Нашу с ним как-то язык не поворачивается сказать.

— Спасибо, Аврора.

Девушка кивает и сама же переходит к официально главному:

— Чем именно я должна помочь с фондом? Есть какие-то вопросы или сомнения? Или начнем издалека?

Аврора терпеливо ждет реакции, а я снова изучаю ее черты. Она даже не представляет, насколько издалека мне хочется начать.

Вдох-выдох, Лена. Всё постепенно.

В лоб нельзя даже если очень-очень хочется.

Прокашлявшись, я немного двигаюсь на своем кресле и делаю глоток ароматного чая.

— Мне предложили поучаствовать в его деятельности. И я хочу. Но в то же время я не хочу навредить Андрею. Боюсь выставить его на посмешище. Опозорить…

Искренность начинается с готовности делиться страхами и слабостями. Я делаю это без особенных сомнений.

Вижу, что глаза Авроры снова поблескивают. Это очень напоминает манеру Андрея. Они настолько синхронизированы, что даже похожи. Любят друг друга. По-настоящему. Как люди любят других людей.

— Вы можете не волноваться, Лена.

— Ты.

— Ой, да. Прости.

— Ты можешь не волноваться. Я не слышала еще ни одного стоящего замечания в твой адрес от людей, чье мнение что-то значит.

Я замираю и слово за словом перевариваю каждое произнесенное Авророй. Волнуюсь еще сильнее. А она все яснее улыбается. Мне кажется, я правильно ловлю контексты. От меня многие не в восторге, но важные люди претензий не имеют. А кто важные? Неужели Роман и Валерия не среди них?

— Если тебе лично звонила Ирина Марьяновна, это очень почетно. Она точно советовалась и с Виктором Михайловичем, и с Андреем Павловичем. С бухты-барахты не стала бы. Это хороший знак. И для тебя, и для Андрея. — После паузы Аврора добавляет: — Павловича. — А мне жутко любопытно, они обычно на вы или на ты. Более обыденно или официально. Мне всё интересно. Всё-всё-всё.

В груди такое чувство, будто меня похвалили на родительском собрании. Очень приятно и в то же время неловко. И что дальше говорить — пока не знаю. Аврора продолжает сама:

— Фонд курирует непосредственно Ирина Марьяновна и две другие женщины — профессиональные менеджеры. Он занимается…

— Я видела на сайте, спасибо. — Перебиваю, мы с Авророй снова друг другу улыбаемся. Мне хочется больше не о деятельности говорить, а о людях.

Собрав все силы в кулак, прокашливаюсь, делаю голос тверже и подаюсь вперед. Назвалась женой, Лена Шамли, веди себя соответственно, будь добра. Учись добиваться нужного быстро.

— Меня больше всего волнуют люди. Не хочу попасть в чью-то ловушку и навредить Андрею. Мне важно понимать, кто из его окружения заслуживает доверия, а кто нет. С кем безопасно общаться, а от кого лучше держаться подальше. Тогда ты помогла мне обратить внимание на Валерию…

Аврора даже не подозревает, думаю, но у меня сердце работает навылет. Я очень-очень волнуюсь. А она расплывается в улыбке. В глазах пляшут бесята. И мне это нравится.

— Она забрала с нашего комитета все свои дерьмовые законопроекты.

Я имела в виду совсем не это и непосредственно к Валерии думала подойти позже, но услышав самодовольные слова, ловлю шок. Опешив, хлопаю глазами.

Аврора же оглядывает окружающие нас пустующие столы, даже им не доверяет, но взмахивает рукой и тоже подается ближе.

— Она сняла все свое дерьмо и теперь перерегистрирует так, чтобы попасть в другие комитеты. Не к Андрею Павловичу.

Мой шок продолжает ограничивать меня в возможности ответить что-то внятное. Я только глазами хлопаю.

— Златова долго ждала, что он пропустит хотя бы один. Висла. Уговаривала. Давила. Хотела… Думаю… Не только этого…

Как же ты права, Аврора! Как же ты права!

Отвечаю глазами, но мои губы сомкнуты. Я — одно сплошное ухо. И депутатская жена, хранящая самое важное в тайне на двоих с Андреем.

— В итоге у нее "лопнуло терпение" и все превратилось в огромный скандал.

Сердце обрывается и летит вниз. Топит вина, потому что я никогда не хотела ему навредить. А скандал — это ужас.