Чтение онлайн

Пусть Андрей сказал, что Роман — безобидный, в голове (хочу я того или нет) рисуются не лучшие сценарии.

Не получив ответ сходу, запрокидываю голову и вижу направленный вдаль взгляд. Может быть он и вопрос-то не слышал, но повторить не успеваю.

Он опускает глаза ко мне. Хмыкает.

— Ты знаешь, как бьет по самолюбию, когда после секса женщина не поет оды члену, а спрашивает о делах?

Не хочешь говорить. Я поняла.

Я подыграю.

Начинаю улыбаться. Широко и хищно. Андрей следом.

Не думала, что его член нуждается в одах. Но ладно. Сжимаю ствол у основания и делаю несколько движений вверх-вниз. Вроде просто в шутку, но по реакции не сложно сделать вывод, что и не в шутку тоже можно. Накрываю ладонью головку и массажными движениями ласкаю самые чувствительные точки у ее основания.

— У тебя лучший член из всех, которые я знаю.

— А знаешь ты один. Комплимент на тройку.

Смеюсь и одергиваю руку, но Андрей не дает сбежать. Возвращает ладонь на место и задает темп движений по нему. Убедившись, что сама справлюсь, поддевает подбородок, тянет губы к губам. Целует нежно. Я смягчаюсь:

— Ладно. Я думаю, если бы знала больше одного, твой всё равно был бы в топе.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Мы долго целуемся, я лениво ласкаю Андрея. Мы снова ближе к сексу, чем к разговору, который (и сама не знаю) нужен мне или нет. Стараюсь справиться с тревогой, но поцелуй прерывает Андрей.

Снова откидывается на подушку и смотрит на меня, забросив мою ладонь себе на грудь.

— Ты не должна его бояться. Это точно. Что он говорил?

— Ничего особенного. Намекал на встречу в туристической лавке. — О словах Романа про Валерию сознательно молчу.

Причин целая куча. Одна из главных: а вдруг Роман прав и вдвоем им было бы лучше?

Внутри меня протест и ревность. Я оправдываю себя тем, что нося ребенка тоже имею право ревновать, но посвящать Андрея в свои мысли не рискну. И очень надеюсь, что он не читает ничего такого по глазам.

Смотрит мне в лицо и поглаживает, убаюкивая встревоженную бдительность.

Разговаривать не хочет, а информацию получить — да. Готов ли выжать всё — не знаю. Мне кажется, он и сам не знает.

После паузы, заполненной его изучающим взглядом, Андрей смаргивает и дает мне еще одну маленькую дозу:

— Рома не опасный, но любит дать понять, что держит всех за яйца.

— И тебя он тоже держит?

Подыграю, но ещё раз попытаюсь… Тщетно.

Темиров улыбается.

Дорисовывать упаднические сценарии не приходится. Они ладно строятся в голове сами. Я почти не сомневаюсь, что история о моем залете по срокам совпадающем с прошлым браком Андрея может больно ударить по не безупречной репутации депутата-Темирова. Сейчас мы милая пара, которая решила не откладывать детей на потом. А тогда… Слова Ксении могут заиграть в новых красках.

Но и на Андрея вываливать все это сейчас кажется неуместным. Во мне много вопросов. А вот в его глазах я читаю, что он больше настроен не говорить. Возможно, говорить он настроен не со мной.

— Не принимай близко к сердцу.

Киваю в ответ на совет, стараясь не обижаться.

— Ты не хочешь, чтобы я с ними общалась? — Имею в виду всех тех, с кем деятельность Андрея плотно переплетена. Меньше любых своих обид меня пугает возможность ему навредить.

— По возможности, держи дистанцию.

Снова киваю и подаюсь к нему, когда давит на затылок.

С настоящего мужа я бы стребовала еще миллион и один ответ, но с Андрея не могу.

По нему видно, что глубоко погружать меня в подробности своей настоящей жизни он по-прежнему не хочет.

Но Лена Шамли привычно выбирает не дуться, а жить.

Задушевные разговоры мне никто не обещал. А еще раз раствориться в нем я совсем не против.

Лена

Я хотела бы отключить тревогу по щелчку. Вроде бы ну что такого? Явно испытывающий к моему мужу зависть человек показательно намекнул, что держит нас… За яйца. Это, как минимум, не моя проблема. По нашему с Андреем Темировым договору за его политическую карьеру отвечает он, я просто не врежу. Живу свою вполне неплохую жизнь за его счет и вынашиваю нашего с ним ребенка. Но всегда есть «но».

Я не могу быть совсем безразличной к его делам, как хотел бы Андрей.

А ещё довольно часто возвращаюсь мыслями к тому вечеру и запоздало трепещу из-за слов и действий, на которые не обратила должного внимания.

Андрей впервые спросил: правда чувствуешь, как пинается?

Возможно, чтобы отвлечь мое внимание от Романа. Но в этом искать подвох я не хочу. Как не хочу стыдиться, что взахлеб описывала свои ощущения. Из меня снова потекли откровения. Я изливала свои чувства глаза в глаза.

Еще недавно считала, что перед ним не откроюсь, но открылась по первому же зову… И не умерла.

Я не предлагала прижать ладонь к животу. Ощущать извне там пока нечего. Но его внимание и готовность понемногу слышать… Это делает меня счастливой до дрожи. Мне очень важно, чтобы Андрей полюбил нашего сына. Чтобы он не просто смирился, а его захотел. Как хочу его я.

Мои одинаковые дни перестают казаться бесцветными. С тем, как внутри растет ребенок, я обретаю силы и уверенность.

Мне вроде бы понятно, что провести время до родов в бездействии — это не стыдно и не плохо. Андрей не раз говорил, что дурацких трудовых подвигов не ждет. Возобновляться на вокальном нет смысла. До сессии на экономической заочке еще два месяца.

Мои вялые попытки придумать себе хобби заканчиваются одинаково ничем.

Но возможное «хобби» находит меня само.

Я в жизни не думала, что мне придется заниматься хотя бы чем-то в статусе жены депутата, тем более, чем-то с этим статусом связанным, но вышло именно так.

С одной стороны, Андрей не звал меня, да я и не хочу особенно лезть глубоко в его политическую жизнь. В конце концов, мы друг с другом не навсегда, а на три года. В политике он задержится явно подольше.

Но это всё — между нами. Другие об этом не знают. А мне позвонила Ирина, жена Виктора Михайловича. Вполне доброжелательная, хоть и очевидно властная женщина, которой очень просто как взять меня в оборот так и… Раздавить.