Чтение онлайн

Отодвигаю кресло и выхожу, слыша, как за спиной по нарастающей начинают звучать тихие всхлипы, а из салфетницы тянут салфетки.

Лена

Андрей не обещал сегодня приехать, но вечер мы проводим за одним столом.

Я не звонила мужу, он не звонил мне. Мы просто встретились сначала глазами, а потом губами на пороге дома. При каждой встрече с ним — внутри меня чувственная вспышка. Но сегодня она быстро гаснет из-за накопленных за день новостей и мыслей.

Выйдя из конференц-зала, я застала Аврору в уборной. Она старалась скрыть, но по глазам было видно, что плакала.

Задело.

Конечно, задело.

Мы не называли друг друга подругами, но иногда очень нужно просто обнять. Я знаю это благодаря Андрею.

Из офиса мы с его помощницей уехали вдвоем. Несколько часов провели в кафе.

Делиться сложно. Я, наверное, полноценно своими страхами не смогла бы ни с кем, но теперь знаю, что жестокая Элина, решив сорвать зло на ни в чем не виноватой девушке, вмазала больнее, чем хотела. А может быть ей всё равно, насколько больно.

Об отношениях Авроры с Игорем пошли опошляющие происходящее слухи. Чтобы не портить девушке карьеру и жизнь, Игорь предложил расстаться.

Сделал это поздно, когда Аврора уже по уши влюбилась. Думаю, он не меньше. Ему кажется, он тянет ее вниз. Ей двадцать пять. Она молодая, амбициозная, цветущая. Ему тридцать девять. У него двое детей-подростков и тень погибшей любимой жены на лице. Скрытный характер. Иссохшееся сердце.

Невозможно заставить другого человека быть с тобой, но и себя невозможно заставить по щелчку пережить.

Аврору бросает из крайности в крайность. От увольнения, чтобы оборвать все контакты, до желания приехать и вывалить свой гнев, а вместе с ним и боль, на мужчину.

Мы разъезжаемся, когда Аврора в сотый раз повторяет, что с ней всё хорошо.

Хорошо ли со мной? Вряд ли. По ощущениям, багажник машины до отказа нагружен мыслями.

— Лен… — Поднимаю глаза от тарелки и ловлю взгляд Андрея.

Он, наверное, что-то говорил, а я пропустила.

В последнее время мы даже не обсуждаем, когда он приедет, когда нет. Бывает — живем вместе неделю. Бывает — на несколько дней пропадает.

Мы то вместе ночуем, то нет. Он может заработаться и не прийти в мою спальню. Мы можем лечь вместе. Смотреть фильмы. Просто молчать. Целоваться. Трогать друг друга. Разгораться и красочно кончать или потухать в процессе и всё равно сладко засыпать.

Я понятия не имею, так ли в других, нормальных, парах. Но для нас это норма.

Договорную жену можно полюбить?

Потому что договорного мужа — да. Я знаю.

— Что случилось? — Андрей не журит меня за невнимательность, но, вздохнув, откладываю вилку с ножом.

— Ты знаешь, что в Кали Нихта был пожар? — спрашиваю на одном дыхании, а ответ получаю даже раньше, чем слышу.

Спустившись взглядом по моему подбородку и шее, Андрей смотрит в центр стола, хмурясь. Снова поднимает глаза к моим.

Знает. Теперь второй вопрос: давно?

— А ты откуда знаешь? — В считанные секунды заставляет меня вспыхнуть.

— Ты считаешь, это не мое дело?

Вздыхает. По глазам видно, что он раздражен. Не хочет обсуждать. Со мной? Вообще? Не знаю.

Молчит. А я выпаливаю:

— Это мой дом.

— Из которого ты сбежала, Лен.

Он смягчается под конец фразы, но я все равно отворачиваюсь, потому что обидно. Делаю несколько размеренных вдохов. На автомате поглаживаю живот.

Вернувшись к лицу нахмуренного мужа, объясняю:

— Зла я там никому не желаю. И если у них происходит что-то плохое… А ты знаешь, что там происходит… Тоже хотела бы знать.

Ответное молчание больно режет слух и множит сомнения.

От меня нельзя скрывать то, что касается родного дома. Я так считаю. А Андрей?

Муж подается ближе, но это ничтожно мало с учетом длины нашего стола.

— Там местные мутки и войны. Они были всегда. И ты всегда о них понятия не имела. Твой дядя вполне осознанно связался с Мелосами. Хотел через тебя породниться, но когда сорвалось, пообещал абсолютную лояльность и всё равно пролез в круг приближенных. Кто виноват в том, что Мелосы его используют в опасных делах?

Пульс подскакивает. Я чувствую его в горле и там же онемением растекается страх.

— Насколько всё плохо? — Спрашиваю плохо ворочающимся языком.

Андрей пожимает плечами.

— Мелосы оформили на твоего дядю несколько больших займов. С возвратом возникли проблемы. Шантаж. Угрозы. Вот теперь поджог. Думаю, всё плохо. Но это не твое дело. Ты занимаешься ребенком, помнишь?

Киваю.

Опускаю голову и смотрю на живот.

Я занимаюсь ребенком, но как отречься от знаний?

— Кто тебе сказал, Лен?

Снова поднимаю глаза на мужа.

— Позвонила двоюродная сестра. Родная дочка дяди Димитрия. Мы вместе росли. Но она ничего такого не сказала. Просто, что дядя в больнице.

— Лежать в больнице проще, чем отдавать долги. Я не жду от тебя кровожадности, Лена, но ты сама знаешь, что твой дядя не лучший человек. Его спасать мы не будем. — Я и не просила.

Нерациональная обида за всех Шамли разбухает в горле комом.

Мне становится стыдно разом за нас за всех перед господином депутатом. Слишком мы… Жалкие на безупречном даже после череды скандалов фоне. Слишком много создаем проблем.

Впрочем, я сама напросилась.

Взгляд скатывается с лица Андрея на стол. Я киваю.

— Лен…

Андрей зовет, но я не хочу больше по ним топтаться. По нам. Мне надо подумать. Переварить.

Сработав на опережение, прокашливаюсь и встаю. Собираю тарелки и уношу в кухню.

В следующий раз мы снова сталкиваемся с Андреем в дверном проеме. Он держит в руках два блюда, за которыми я собиралась вернуться.

Чуть не врезаюсь в него животом. Запрокидываю голову, растягивая шею.

— Мне не сложно. Когда я работала у дяди даже любила разносить и убирать посуду. — Пока ты меня оттуда не забрал совсем в другую жизнь.