Чтение онлайн

— Я тоже загружен. — Хочу прочитать между строк недоговоренное: иначе приехал бы.

С губ рвется: оцени, насколько соскучился, от одного до десяти. Я — на тысячу. Но сдерживаюсь.

— Ты обещал, что с января будет полегче.

Ловлю его на слове, а Андрей в ответ смеется.

— Теперь с июля.

— Вот черт.

В июле нашему сыну будет два месяца. Помнишь?

Вряд ли нам там так уж станет легче.

В трубке — пауза. Я не знаю, сколько ещё времени у нас есть, но скидывать чертовски не хочу. Судорожно ищу темы.

Нахожу дурацкую.

— Ты видел, что о нас пишут?

Представляю себе, как кривится.

— Забей, Лен.

— Я почти. Но фото хорошие.

Улыбается. После паузы шутит, наверное:

— Зря от церемонии отказалась. Дала бы Хосе дважды заработать. Он с радостью слил бы и те фото тоже.

— Думаешь, это он?

— Без разницы, кто, Лен. Шучу просто.

Значит, просто шутишь. Хорошо.

— Как малой? — Когда инициативу в разговоре перехватывает Андрей, я утопаю в нежности. Особенно, если спрашивает о сыне.

— Всё хорошо. Пинается. — И тоже по тебе скучает.

Со вздохом не сдерживаюсь, вожу указательным пальцем по узору на покрывале и немного тише спрашиваю:

— А ты скоро приедешь, Андрей?

Задумчивая пауза вместо быстрого ответа одновременно и дарит надежду, и лишает ее. Возможно, мне не надо наглеть. Но увидеться с ним мельком — для меня совсем мало.

Зазывать мужа очередным ужином язык не поворачивается. Мне кажется, пора быть честной. Я не накормить его хочу (хотя и это тоже), а видеть. Чувствовать. Трогать. Вдыхать. Ластиться. Делиться. Любить, блин.

Разрыв между моим вопросом и ответом всё больше и больше. В груди немного ноет. Почему так сложно, Андрей? Почему нет?

Он глубоко вздыхает и прокашливается:

— Я постараюсь не затягивать, Лен.

Жмурюсь, не давая разочарованию разбить настроение вдребезги.

Без четких дат. Без обещаний. По-прежнему просто когда-то.

— Береги себя и сына, хорошо?

— Да.

Андрей говорит что-то Михаилу и мы скомканно прощаемся. Приехал. А я…

Он где-то там заходит на канал. Оставляет верхнюю одежду. Его гримируют. Настраивают свет. В ответственной депутатской голове уже — аналитика, критика, визия. Переключился. А у меня — он. Он. И он.

Пишу: «Ты не сказал, где тебя смотреть», без особенной надежды.

Но он читает быстро.

А отвечает на другой вопрос.

«Я постараюсь послезавтра»

Может быть не так уж и переключился.

Лена

"Приеду послезавтра" выглядит не так, как я себе представила.

Андрей приглашает меня на ужин в ресторан, а после… Снова завозит домой и уезжает. Как когда-то. Мазнув губами по щеке.

Вежливо.

И грустно.

Начиная отсчет ещё одной недели без него.

Сложно не поймать хандру из-за такой очевидной отчужденности. Ноющая без конца и края нехватка его внимания преображается в ломку. Я даже злиться начинаю, что он живет без меня.

Он может. А я уже нет.

В голову лезут мысли о «наказании». Не можешь выкроить вечер? Не хочешь? Я сделаю вид, что тоже забыла. Не жду.

Но всё мое коварство осыпается дешевой штукатуркой, стоит услышать долгожданный гул ворот.

Без предупреждения. Днем. В пятницу.

Когда я ни черта не готова, но слишком рада, чтобы пугаться.

Я встречаю Андрея на крыльце, спешно набросив на плечи пальто.

Слежу, подрагивая от нетерпения, как поднимается по ступенькам. Встаю на носочки и висну на шее. Муж пахнет делами, прохладой и городом. Подставляю губы.

Других в щеки целуй, понял?

Андрей колет отвыкший от вечного раздражения его щетиной подбородок. Трогает горячими пальцами кожу на шее. В глаза смотрит.

— Привет, — первый здоровается, когда отрываюсь.

— Привет. Ты надолго? — Спрашиваю сразу, потому что мне важно. Хочу понимать, на что могу рассчитывать.

Андрей отвечает:

— Не знаю.

И я готова на него зарычать. Или выйти ночью к машине и ножом проткнуть все колеса.

Чтобы не ляпнуть и не сделать глупость, беру "гостя" за руку и веду в дом.

Сама снимаю с плеч пальто и вешаю на плечики. Не набрасываюсь с расспросами, но в районе солнечного сплетения — кульбит за кульбитом, а Андрей следит за мной пристально-пристально.

Не хочу даже про себя говорить «жрет глазами», но господи… А если правда жрет?

Зачем тогда тянуть? Почему было раньше не приехать?

— Пока ты работаешь, кое-кто растет, — придав своему голосу легкости и веселья, поворачиваюсь к мужу боком, показывая живот.

Андрей оценивает и снова поднимается к моему лицу.

Изменения в теле меня, если честно, сильно волнуют. Мне нравится быть беременной. Кажется, что это состояние мне даже идет. Пока что нет ни тяжести в ногах, ни болей в спине. Я не просыпаюсь опухшей и уставшей. Ребенок еще не давит мне ни на желудок, никуда. Но как мы будем переживать период, когда всё это придет — волнительно. Одно дело принимать изменения в настроении и теле любимой женщины, другое… Меня.

— Вы молодцы.

Андрей продолжает вести себя раздражающе осторожно. Подходит, гладит большим пальцем поясницу, целует в лоб. И дальше…

— Я ненадолго, Лен. — Обойдя, направляется по лестнице наверх, не оглядываясь и ничего не объясняя.

Оставляя меня в замешательстве.

Ты приехал, чтобы… Что?

Я рада его видеть, но в груди странное чувство. За время нашего отпуска я успела привыкнуть к другому. Я хочу снова, как было там.

Четче некуда понимаю, что Андрей успешно вернулся в свою жизнь, а я… Нет.

Хочется и вслед тоже крикнуть: "нет!".

Нет. Нет. Нет. Ты не ненадолго. Ты никуда не идешь. Ты ко мне приехал? Значит, мой.

Но не смею. Торможу.

Пытаюсь довольствоваться тем, чего раньше хватало. Он рядом. Я различаю шаги. Иногда до меня доносится его голос. Я знаю, что рано или поздно мы окажемся в одной постели. Займемся сексом. Будет хорошо и нежно.

Правда теперь довольствоваться этим сложнее. Моментами кажется — невыносимо.

«Ненадолго» растягивается больше, чем на час.