Чтение онлайн

Андрей занимается со мной сексом абсолютно контролируемо и очевидно аккуратно. Мы привыкли немного к другому, но, видимо, дело всё же в человеке, а не технике, потому что даже на вот таких минималках я истекаю от удовольствия.

Оттягиваю оргазм. Кусаю губы и стараюсь сдерживать стоны. Перед глазами калейдоскопом картинки того, как мы это делали и как нам было хорошо все эти месяцы. Год почти.

Я не хочу, чтобы это прекращалось, но за несколько секунд до того, как кончу, срываюсь.

Сама завожу мужскую руку себе на лобок. Андрей стимулирует снаружи и делает несколько сильных толчков, взрывая меня изнутри.

Раз и навсегда.

Я скребу ногтями по зажатой между моих ног мужской кисти. Шиплю и даже ругаюсь сквозь зубы.

Долго прихожу в себя, до онемения пальцев сжимая раковину. А когда туман удовольствия рассеивается, понимаю, что он уже не во мне. Гладит снизу и на ухо шепчет:

— Тш-ш-ш, всё хорошо. Девочка моя красивая…

Хочет того или нет, сбрасывает меня с обрыва к чувствам нежным толчком в спину.

Я закрываю глаза, но по ресницам в раковину все равно скапывают слезы. Кривлюсь — не помогает. Их становится больше…

— Лен, больно?

Нет. Физически — совсем.

Мотаю головой. Андрей разворачивает меня, а я не могу успокоиться. К слезам добавляются всхлипы. Обнимаю за шею и зарываюсь в нее. Берет на руки. А я дышу. Дышу. Дышу.

Сейчас кажется, не справлюсь. Ни с чем одна не справлюсь. И не хочу.

Андрей кладет меня на кровать, но отпустить его я тоже не могу. Тяну за собой. Может он хотел бы уснуть в своей постели. Там всё намного стабильнее: нет приступов грозы и облачности, нет соленых ливней и скачков из жары в холод. Но сегодня он нужен мне.

И он идет навстречу.

Обнимает и прижимает к себе. Ось слишком быстро вращающейся земли для меня фиксирует его упертый в затылок подбородок.

Я обнимаю так крепко, как в принципе способна. Я с ним сейчас настолько искренна, какой не была никогда. И, возможно, не буду.

Я не знаю, кем мы станем, когда у нас родится ребенок, но мы точно станем другими.

Когда мы будем прощаться, я хотела бы выглядеть достойно, но сегодня позволяю себе плакать.

И он позволяет.

Выглаживая мою вздрагивающую спину, Андрея время от времени громко сглатывает.

— Ты рожать боишься? — Спрашивает, становясь причиной еще более отчаянных слез.

Я захлебываюсь ими и киваю.

Пусть будет да.

Хотя на самом деле всё хуже.

Я боюсь тебя потерять.

Я просыпаюсь из-за ноющей боли внизу живота и с абсолютно трезвым осознанием: это оно. На телефоне Андрея, который муж оставил на подушке, проверяю время. Шесть тридцать. В душе шумит вода. Он там.

Я встаю. Спускаюсь на первый этаж и готовлю ему завтрак.

Андрей заходит на кухню уже одетый, застегивая часы на запястье.

— Доброе утро.

После долгих слез мне неловко. В глаза смотреть сложно.

— Привет.

— Спала бы, Лен.

— Я досплю.

Обещаю, подставляя губы под поцелуй. Наблюдаю, как завтракает. Кофе варю на одного.

Меня до последнего шатает. Не знаю, сказать или нет.

На вопрос:

— Как себя чувствуешь? — Неопределенно пожимаю плечами, чтобы не врать.

Уже в холле, следя, как обувается, меня накрывает непобедимый сентиментальный прилив. К глазам снова подступают слезы. Андрей видит это, выровнявшись, хмурится и подходит.

Я запрокидываю голову. Он ведет по волосам.

— Ленка, да что ж такое?

— Пообещай мне…

— Что?

Вдох-выдох, Лен. Вдох-выдох.

— Что ты будешь его любить.

Андрей молчит. Скулы твердеют. Линии черт становятся резче. Думает, я себя накручиваю. И его заодно. Может быть даже обижаю просроченным недоверием. Но это не оно.

— Лен, всё будет хорошо. Не дури, договорились?

Улыбаюсь и киваю, но глаза всё равно на мокром месте. Стираю слезы и стараюсь звучать легко.

— Конечно, будет. Но ты всё равно пообещай. Мне так будет легче жить. Мы не знаем, что случится завтра. Мои родители не знали, что разобьются насмерть. Мы с тобой не знали, что я забеременею. Да, он получился случайно, но это мы так решили. И это мы несем ответственность. Если случится что-то плохое, я хочу быть уверена. Я обещаю тебе, что буду любить его, беречь и защищать, сколько хватит сил и сколько буду жить. Ты тоже пообещай. Ты всегда делаешь то, что обещаешь. Давай расширим договор…

Ради себя просить сложнее. Ради сына — что угодно. Андрей качает головой и тяжело вздыхание. Сжав мои щеки, устраивает нам абсолютный зрительный контакт и идет на самую важную во вселенной уступку:

— Я тебе обещаю, Лена. С тобой и с нашим ребенком всё будет хорошо. Я буду любить. Буду.

Даже если хотела бы поблагодарить, не могу. Немею. Провожаю до машины и еще десять минут стою, сжав пальцами перилла на террасе. Губы жжет. Мы поцелуем как печать поставили.

Обвожу взглядом двор. Совсем скоро я буду выставлять сюда детскую коляску. А пока начинаю собираться в роддом.

Андрею пишу за минуту до того, как позвонить Михаилу.

Темиров сразу понимает, что я его обманула. Дождалась, когда начнется заседание и он вставит свою карточку в систему. Готов сорваться, но я против. В этом нет нужды.

Я справлюсь.

Это… Сложно. Рожать одной правда страшно и очень-очень больно. Мне дико не хватает мамы.

Но ни одна боль не сравнится с тем счастьем, которым судьба вознаграждает за муки.

В шесть вечера к моей груди прикладывают новый смысл жизни.

Рожденного быть любимым Давида Андреевича Темирова.

Лена

Из поверхностного сна будто бы за нитку тянет тихое детское кряхтение и следом за ним — причмокивание. Самый сладкий в мире звук.

Я люблю сына так, что умереть готова. Давид — весь мой мир. Огромный источник сил.

Я мама уже полтора месяца и от осознания, что нужно проснуться, тело покрывается липкой испариной.