Чтение онлайн

Хочу взять радионяню, но Талия Леонидовна забирает ее из моих рук, ловит взгляд глазами и в них очень внятно говорит:

— Я побуду с Давидкой. Ни на секунду не оставлю, пока не вернешься, хорошо?

Киваю.

По телу табунами бегают мурашки. Что она делает — понимаю.

Она просто невероятно хорошая мама и свекровь. Ксении когда-то так повезло… Почему же не берегла?

Иду в сторону спальни Андрея, чувствуя, как в животе в казаки-разбойники играют бабочки. Порхают там. Щекочут изнутри.

Я часто думаю, как можно было не ценить ту жизнь, которой сейчас живу я?

Да, Андрей без конца занят. С ним нелегко. Но я бы многое отдала, чтобы быть настоящей, а не…

После короткого стука захожу в его спальню, но здесь мужа он. Он в ванной. Слышу это по работающей вытяжке.

Стучусь ещё в одну дверь и слышу:

— Входи.

Делаю это аккуратно.

Сначала приоткрываю дверь на полоску. Потом шире… И шире… Юркаю внутрь.

Как будто ныряю.

Андрей полураздет. Точнее одет наполовину. Торс голый. Спина тоже.

Мой взгляд прилипает к увитым мышцами плечам и спускается вниз до узкого таза.

Муж легонько кашляет, я тут же «сбегаю» вверх. Встречаюсь с ним глазами в зеркале. Мои — перепуганный. А в его — смешинки.

Я понимаю, что попала. Влипла. Сама пришла. Повелась.

Тело наливается желанием. Запах мужского геля для душа будит сладкие воспоминания.

Андрей разворачивается и в несколько шагов подходит.

Давит не дверь. Замок щелкает, ограждая нас от мира.

Прекрасно зная, что инициативы от меня сейчас не дождешься, сам забрасывает на плечи мои руки.

Боже… Зря.

Склонившись, подныривает и целует в шею, щеку. Трется.

— Привет.

Я в ответ могу только кивнуть, чувствуя губы на уголке своих.

Он прав, мы за сегодня ещё не здоровались.

— Я побрился, — щекочет кожу дыханием и улыбкой, отчитываясь. А я таю.

От него пахнет сексом. И исходит секс. Язык липнет к небу.

А муж, не теряясь и не ожидая разрешения, скользит ладонями по моему телу и сначала через ткань, а потом, оттянув ее, сжимает ягодицы до боли.

Черт, как хорошо.

Приоткрытые мужские губы нависают над моими. Он хочет секса.

Я тоже хочу. Но…

Давлю на плечи, и силой воли заставляю свой взгляд хотя бы немного протрезветь.

Смотрю в глаза Андрею, там… Всё. Вроде бы знакомое до боли, но до боли же запретное.

Он меня хочет. Он хочет, как раньше. Но я уже как раньше не смогу. Я дала слабину из-за беременности. Я горжусь тем, что достойно прошла это испытания. Если бы ставила себя выше сына — поплатился бы он. Я справилась. И дальше тоже должна.

Андрей еще раз подается вперед, но я врезаюсь между нашими ртами пальцами. Давлю. Он целует. Сжимает ладонь и тянет вниз. Я позволяю опустить её на горячий пах. Искры из глаз — и у него и у меня. Вожу вверх-вниз по возбужденному члену. Черты мужа становятся резче. Он хочет больше.

Я тоже.

Опуститься на колени и взять в рот. Или вдвоем — возле зеркала. Но будущее шпарит крутым кипятком. Еду ладонью выше и упираюсь обеими в грудь.

— Как ты съездил? — Спрашиваю, отлично считывая во взгляде Андрея вспышки агрессии. Он не хочет ни говорить, ни уж тем более рассказывать.

Трахаться хочет. Ебаться. Он уже почти два месяца на голодном пайке. Я тоже.

Просто сил нет его отпустить. И сдаться ему тоже нет сил.

Андрей бунтует. Мне кажется, про себя — матом. Но депутат умеет контролировать себя и сдерживаться.

В конце концов, мы не только на моих стараниях достойно прошли эту беременность. Он вложил не меньше терпения, чем вложила я.

Шумно выдохнув, Андрей делает шаг назад.

— Нормально.

Отступив, присаживается на мраморную столешницу и тянет меня за руку ближе.

Напряжение стремительно спадает. Он попытался… Я не дала. Так уже было. И так ещё будет, пока мы не выясним всё однозначно.

Андрей берет меня за руки и гладит ладони. Это тоже очень-очень приятно. И это о нашей близости. Партнерстве. О том, что между нами на всю жизнь.

— Побережье на месте. Войны продолжаются.

— Всё плохо?

Он ненадолго отпускает мою руку и покачивает ладонью в воздухе. Насколько я ему верю? Не очень. Но альтернатив у меня нет.

Потом снова берет и гладит.

— Ты был в Меланфии?

Кивает.

Мое сердце ухает в пятки и начинает биться быстрее. Я теперь мама. Я родила на свет нового Шамли, пусть фамилия у нашего с Андреем сына другая, кровь в нем поровну от нас. Из меня никогда до конца Меланфия не выйдет, где бы я ни жила.

— И в Кали Нихта тоже был. — Я немею так же, как онемела с Талией Леонидовной. Глазами прошу: продолжай…

— Твой брат там сейчас за главного.

Это я знаю. Старший сын дяди Димитрия вернулся на родину.

— Мне кажется, он вменяемый и трезвый. — Между строк сквозит «в отличие от твоего покойного дядьки». Я киваю. Так и есть. И не обижаюсь.

— Да. Матвей хороший. У них с дядей Димитрием часто получилась конфликты. Он поэтому и уехал быстро.

Теперь кивает уже Андрей, не демонстрируя мне свое очевидно отрицательное отношение к подходам дяди.

Хочу спросить, видел ли Андрей Петра, но что-то люто тормозит.

Вроде бы у него с дня на день назначена свадьба. Это хорошо. Это значит, на Побережье не только воюют. Не только хоронят. Там и счастье тоже живет. Мы туда с Давидом сможем ещё приехать.

— Они спрашивали… Про меня и Даву?

Я готовлю себя к тому, что Андрей нахмурится и мотнет головой. Если не спрашивали — не станет врать. Но происходит не так. Он сильнее массирует мои ладони, сжимая ощутимее, и кивает.

— Да. Тётка спрашивала. Та, которая главная у вас за кухню.

— София?

— Наверное. Я не запомнил. Просила фото показать. Сына.

Глаза наполняются слезами тут же. Это мелочь. Но господи, как важно!

— Ты показал?

— Да.

— Спасибо.