Чтение онлайн

— Не бритый и еще удивляется, что сыну не нравится.

За все полтора месяца я от свекрови не получила ни одного замечания, а Андрей… Гору. Но он не злится. Улыбается.

Без споров отдает сына маме, разжимает воинственный маленький кулачок и целует ладошку.

Шутя над мамой, трет ручкой свой подбородок. Дава и правда кривится и хныкает. Талия делает большие глаза, а я улыбаюсь.

— Вре хазули! (Прим автора: «вот дурачина!» на греческом) — Талия Леонидовна качает головой и «забирает» у Андрея уже ручку.

Развернувшись, уходит обратно в дом, ожидаемо, но совсем неожиданно оставляя нас наедине.

Я… Не готова.

Андрей снова смотрит на меня. Дальше — делает шаг. Я дрожу.

— Ты завтракать будешь?

Мотает головой.

— Мне в город надо. Вечером вернусь.

Киваю. Мне его жалко. Ночь в дороге и снова в нее же. Но, с другой стороны, эгоистично радуюсь.

Я так ждала… А он приехал и мне с порога сложно с ним. Хочется сократить дистанцию, которую я изо всех сил держу.

Мы — родители. Прекрасные родители прекрасного ребенка. Между нами — партнерство. Поддержка. Искренность. У нас есть, чем заняться, кроме как выяснять, что мы друг к другу чувствуем.

— В душ схожу и поеду.

Снова киваю. В горле сухо и отвечать словами сложно.

С опаской слежу за мужской рукой. Он тянется ко мне и трогает кончиками пальцев горло. Скользит вверх до подбородка. Сердечный ритм снова ускоряется.

Спустившись, сжимает уже мою кисть и тянет к своей щеке. Прижимает и трется. Мучает меня. С порога мучает.

— Правда колючий?

— Да. Немного.

— Черт.

Мне нравится.

— Даже кофе не выпьешь?

— Кофе выпью, если сделаешь.

— Конечно.

Андрей подается вперед, я увиливаю. Обхожу и быстро направляюсь в дом.

Я понимаю, что Талия Леонидовна дала нам возможность наедине побыть. Она периодически так делает, но… В этом нет нужды.

Я чувствую взгляд мужа спиной, но недолго.

Где-то на полпути к кухне Андрей обгоняет меня и практически взлетает пружинящей походкой вверх по лестнице.

Пока вижу его спину — оторваться не могу.

Кофе готовлю, то и дело стряхивая головой, чтобы сбить морок.

Андрей спускается свежим и будто бы отдохнувшим.

Пока пьет кофе, говорим о сыне, и я снова его провожаю.

Лена

Андрей приезжает не поздно. Успевает на купание Давида.

Сначала я стою в ванной немного в стороне. Слежу, как Талия Леонидовна контролирует Андрея, помогает и подсказывает. Потом вообще выхожу.

Нет, мне интересно смотреть. Это мило. Трогательно. Сердце замирает.

Но я стараюсь быть мудрой и давать возможность Андрею привыкнуть к сыну не только рядом со мной, но и наедине.

Вообще Давиду нравится папа. Я не думаю, что к малышу уже применимо слово «любит», но утром, видимо, его правда напугал или незнакомый запах или колючие щеки. Вечером всё не так. Он тянет ручки к лицу Андрея и смеется под брызги тепленькой водички.

Оставив Темировых втроем, я испытываю досаду, но разрастаться ей не даю.

То, что у меня благодаря свекрови и мужу есть личное время через полтора месяца после рождения первенца — это роскошь. За него надо быть благодарной и тратить с умом.

Принимаю душ без спешки. С любопытством изучаю тело в зеркале.

Мои роды были болезненными, но как сказала врач — минимально травматичными.

Бедра сейчас шире, чем я привыкла, но вроде бы встанут на место. Живот снова почти плоский. Грудь больше, но я себе, честно говоря, с ней нравлюсь.

По результатам осмотров я восстанавливаюсь быстро. Врач постоянно хвалит нас с Андреем за то, что не затягивали. Говорит, через год можно смело заниматься вторым.

В ответ на эти слова я опять-таки неловко улыбаюсь, но не спорю.

В других условиях… Да. Я хотела бы второго ребенка.

Давид дарит мне огромный спектр эмоций. Но, мне кажется, с братом или сестрой ему было бы еще лучше. Вместе расти. Сначала драться, а потом становиться лучшими друзьями на всю жизнь.

Сейчас я осознаю, что ещё раз отложить свои мечты мне было бы совсем не сложно. Да и мечты сейчас уже другие. Но… Это всё разговоры без оснований.

Договор на второго ребенка мне никто не предлагал. Да и я уже не соглашусь.

Выхожу из гостевой ванной, одевшись в мягкую, пахнущую цветочным кондиционером для белья, пижаму.

Возле кроватки Давы застаю только Талию Леонидовну.

Она улыбается внуку и гладит его.

Я вхожу в свою спальню на цыпочках, но свекровь всё равно слышит. Оглядывается. Улыбается шире.

— Андрей уложил. — Произносит с гордостью. И я ее тоже испытываю.

Жалею ли, что пропустила? И да, и нет.

Для меня бывает слишком много. Сначала я смотрю на них и захлебываюсь счастьем. А потом развидеть не могу. Пережить. Отрезветь.

— Соскучился сильно, — чувствую, как горло сжимается.

Киваю, обнимая себя руками.

— И по сыну, и по тебе.

Улыбаюсь немного вяло. Мажу взглядом по лицу Талии Леонидовны, но задержаться на внимательных глазах не могу.

Она не знает, что наш брак договорной. Андрей ей не сказал. И я не буду. Но иногда так хочется…

Свекровь подходит и растирает мои почему-то вдруг покрывшиеся гусиной кожей плечи.

— Какая у меня невестка красивая…

Комплимент вызывает неадекватную, скорее всего, реакцию. Но я никак не привыкну, что приятно сказать могут так… Просто.

Краснею и нервно дергаю уголки губ вверх.

— Спасибо, но…

— Без «но», Лен.

На строгое замечание отвечаю смиренным вздохом.

Талия Леонидовна тянется ко мне и, почти касаясь губами щеки, говорит тихо:

— Сходи поспрашивай у него, как съездил. Мне ничего толком не сказал. Жене не откажет.

Её слова звучат желанно и запретно. Сама я не рискнула бы. А так…

— На тебя вся надежда, зайка. Будь нашими ушами…

Сглатываю и киваю.

У меня тоже куча вопросов. Но я бы ждала, пока Андрей хотя бы что-то скажет сам.