Чтение онлайн

– Я знаю, - так же тихо ответила Кали.
– Все хорошо.

Они снова замолчали.

– Пойдем немного поплаваем, - указала на бассейн богиня.
–

А о других, очень серьезных и неприятных делах поговорим позже.

О делах Этан и Кали смогли поговорить только через неделю.

А потом у Этан начались месячные и богиня не отпустила ее. Они гуляли по оказавшемуся огромным и необъятным саду, каждый раз попадая в незнакомые Этан места, купались, любили друг друга

и говорили о… Руте. Этан многое хотела знать о нем.

– Мне будет очень больно, в первый раз?
– вновь и вновь спрашивала она.
– Это трудно, быть беременной? Я, наверное, буду очень некрасивая. Невозможно нравиться мужчине с таким большим животом. А если ему все же вдруг тогда захочется близости со мной, смогу ли я сделать это так, чтобы не повредить ребенку?

Свою неожиданную подругу она называла Талин - невозможным казалось сейчас называть богиню ее настоящим грозным

и страшным именем. Кали не возражала. Не выдержала она, когда Этан заявила, что, конечно же, умрет во время родов, но вполне готова к этому.

– Хочешь обвинить меня в желании избавиться от тебя?
– холодно сказала богиня, и, резко повернувшись, влепила Этан пощечину.

Покрасневшая от обиды и унижения девушка опустила глаза.

– Не больно?
– погладила ее по щеке Кали.
– Надо иметь чувство меры, Этан. В своих мыслях ты уже стала женщиной, забеременела, родила и выбираешь ребенку школу, в которой он будет учиться. Если бы знала, мальчик у тебя будет или девочка, наверное, стала бы искать невесту или жениха. А ведь это все еще надо заслужить.

– Да, конечно, я понимаю, - прошептала она.
– И тебе, наверное, очень обидно, что мы все время говорим о Нем. Я больше не буду, обещаю.

– Ты будешь о нем думать, - усмехнулась Кали.

– Нет, я все чаще думаю теперь совсем о другом. Уже очень скоро, может быть, завтра, или через день, закончатся эти дни,

и я перестану быть слабой. Мое дело не окончено, месть не завершена и жив Марий. Я не смогу быть счастлива, хоть с Рутом, хоть без него, пока он жив. Ты отпустишь меня?

– Конечно, - серьезно ответила Кали.

– Только один вопрос еще, можно? Это очень важно для меня.

– Спрашивай, - внимательно посмотрела на нее богиня.

– Что будет со мной после рождения ребенка?

– Твои способности не уменьшатся, но станут другими. Что-то ты отдашь своему ребенку, но что-то и получишь от него.

– Я очень хочу быть благодарной сейчас, - прижимаясь к ней, прошептала Этан.
– Ты сможешь подчиниться мне на несколько минут? Так же, как я покоряюсь тебе все эти дни?

– Сколько угодно, - улыбнулась богиня.

– Помоги нам обоим, если я что-то делаю неправильно.

– Рут будет очарован твоей изысканной чувственностью, моя Этан. Только будь осторожней: Талин ведь тоже девочка, не забывай об этом. Будет совсем уж смешно, если я в ее облике потеряю невинность во время игры с тобой. Я могу стать другой, если тебе это интересно.

– Ни в коем случае. Только Рут и Талин могут прикасаться ко мне, и я не приму замены.

На следующий день Этан вышла из храма.

– Ты не обманул меня, - сказала она жрецу, и протянула небольшой кошелек с лежащими вперемешку золотыми и серебряными монетами.

– Я не могу брать деньги, исполняя поручения моей Госпожи, - испуганно спрятал руки мужчина.
– Богиня сама наградит меня, если захочет.

– Она наградит, - сказала Этан, и спрятала кошелек.
– А это возьми от меня, на память.

Она сняла с руки маленький серебряный браслет.

– Подари его своей дочери или внучке.

С поклоном приняв подарок, мужчина смотрел на удаляющуюся девушку. Что-то неуловимо изменилось в ее манере держаться, лице и походке. Она не стала старше, но словно повзрослела на несколько лет.

“Как преобразилась она всего за две минуты, что провела сейчас в Храме!
– с благоговением подумал он.
– Насколько же всеобъемлюща и велика сила моей Богини”.

ЭТАН И МАРИЙ. У КРАЯ ПРОПАСТИ

Прощание с Ульвнином оказалось неожиданно тяжелым и даже мучительным. Комтур понял все. Сразу почувствовал, как изменилась Этан. Он ничего не знал, не мог знать, но каким-то непостижимым образом догадался, что именно теперь с ней должно случиться что-то страшное. Все, что было до этих пор и в Калгрейне, и в Ольвансе - лишь полудетские игры, проба сил перед главным событием в ее жизни. Он не пытался удержать Этан - все равно из этого ничего бы не вышло. Не предлагал помощь - знал, что не примет, да и невозможно помочь. Ничего не советовал и не отговаривал. Не говорил расхожих фраз о том, что будет ждать и хочет, чтобы она вернулась обратно. В то последнее утро он просто с грустью смотрел на нее, неловко молчал, а потом, в последний момент, с трудом подбирая слова, вдруг, в первый раз за все время, попросил быть осторожной. Еще месяц назад она с негодованием отмахнулась бы от этой, давно, еще с детских времен, опостылевшей и надоевшей попытки опеки. Но теперь, опустив голову, покорно пообещала все, о чем он просил, хоть и знала, что не сдержит данного слова. Хуже всего было то, что он понял это. Не нашла в себе сил, чтобы хорошо попрощаться, сказать, что чувствует. Сказала несколько холодных и ничего не значащих слов, подставила щеку и быстро ушла, почти убежала, чуть не плача - не от страха, конечно. От непонятной тоски и печали.

“Любовь, дружба, привязанность - это не для меня и не для моего дела, - в смятении думала Этан.
– Они могут помешать. Могут сделать слабой. Два самых близких человека, Рут и Ульвнин, сейчас, словно две гири на моих ногах. Если понадобится, я умру ради них, но не теперь, потом, после. А сейчас настало время отдать долг Белернину. Я не имею права на ошибку. Надо выбросить все из головы, пока не расправлюсь с Марием. Никаких эмоций. Стать такой, как раньше - спокойной и сильной. Раздавить его, уничтожить, не дать ни единого шанса. Убить или умереть. Время пришло. Я иду, мой первый возлюбленный, мой первый рыцарь. Уже завтра я или погибну, или отомщу за тебя”.

В дороге она постепенно успокоилась и теперь уже никакие мысли не отвлекали ее от главной цели. К вечеру она стала почти прежней - бесстрашной, сильной, ни чем не сомневающейся, уверенной в себе и своих силах. Даже позволила себе не торопиться, не стала входить в столицу вечером.

“Это должно случиться утром, - сказала она себе.
– При свете нового дня. Который станет Новым и для меня, и для всего Сааранда”.

И этот День наступил. Никогда еще Этан не уделяла столько внимания и времени своей внешности.

“Я словно на свидание собираюсь, - с удивлением подумала она, глядя на себя в зеркало.
– В первый раз в жизни. И на свидание с кем! С Марием! С человеком, которого я должна убить. Неужели это, действительно, так важно - какой он увидит меня в час своей или моей смерти?”

В Верлэрисе Этан никто не ждал и не встречал с цветами. Даже Рут, который обещал ей самый большой букет во время их первой встречи. Она нисколько не расстроилась, потому что никогда не знала, что делать с этими охапками мертвых растений. Нет, кое-что все же знала. Что придется несколько раз в день убирать опадающие лепестки со стола или подоконника. И через три или четыре дня выбросить очередной ставший некрасивым и жалким веник на помойку. Вот эти живые цветы на кустарниках и клумбах - совсем другое дело. Этан медленно шла по улицам и смотрела по сторонам. Да, Верлэрис производил нужное и правильное впечатление. Впечатление столицы великого государства. Он был слишком велик и прекрасен для нынешних размеров страны. А вот и массивное, издалека видное, здание главной резиденции Ордена. Над ней развевается флаг великого магистра и значит Рут сейчас здесь, можно зайти, увидеться, поговорить. Посмотреть на него совсем другими глазами… Ведь, если верить Кали, Рут влюблен в нее. Очень хотелось бы проверить, самой убедиться в этом. Но он ведь обязательно попытается помешать ей в главном деле жизни. Нет, сначала месть, и только потом любовь. Решить все сегодня же.