Чтение онлайн

До Фульнека доходят сведения о выступлениях вооруженных крестьян против иноземных войск. Снова проявляют они мужество в защите родной земли, но в Праге по-прежнему не хотят их признавать. Положение осложняется тем, что наемные солдаты директории грабят, мародерствуют, творят бесчинства. Они ведут себя точно так же, как солдаты Фердинанда. Крестьяне вынуждены защищаться и от тех и от других. На юге Чехии вооруженные крестьяне численностью до четырех тысяч выступили с протестом против разрушений, учиненных наемниками директории, и потребовали освобождения от личной зависимости. Несколько тысяч вооруженных крестьян близ Праги, возмущенные грабежами наемников, направились в Прагу, и Фридрих Пфальцский вынужден был признать за ними право защищаться от насилий солдат — подумать только! — призванных сражаться против войск Фердинанда.

Грабежи и насилия вызывают широкие крестьянские волнения, направленные против панов — и сторонников и противников Габсбургов. Крестьяне требуют отмены барщины, освобождения от кабалы. Правительство вынуждено бросать войска на подавление этих волнений. Оно продолжает противиться велению времени — пойти навстречу требованиям народа и призвать его на борьбу с иноземными врагами. Назначенные при Фридрихе Пфальцском «высшие земские служащие» берут в армию лишь каждого десятого крестьянина и каждого восьмого жителя города. Как бывало уже не раз, размышляет Коменский, эгоистические интересы знати и дворянства взяли верх над общенациональными интересами страны. На что же рассчитывает правительство? На поддержку Протестантской унии? Пока она направила в Чехию небольшое войско под командованием графа Мансфельда. Это все, что мог сделать Фридрих Пфальцский. Но никак не ответили на просьбу Франция, Англия, Голландия. Все очевидней, что надежды чешской директории на помощь извне не оправдываются. А любезный образованный Фридрих Пфальцский в эти критические месяцы занят пирами. И вскоре на Чехию обрушивается тяжелый удар: Протестантская уния заключает договор о мире с Католической лигой! Теперь Чехия останется одна против мощной коалиции католических государств. Австрия, Испания, Бавария, Польша, папская курия вводят на территорию Чехии все новые отряды своих войск.

Стремительно близится развязка. Решающее сражение между войсками директории и армиями Фердинанда Габсбурга происходит 8 ноября 1620 года у Белой Горы под Прагой. Оно длится всего два с половиной часа и заканчивается сокрушительным поражением чешских правительственных войск.

Наступает последний акт трагедии. Фридрих Пфальцский объят страхом. Он и не думает продолжать борьбу. Униженно просит он у Максимилиана перемирия на сутки. Словно издеваясь над ним, Максимилиан дает ему восемь часов, и то с тем условием, чтобы он отказался от Чешского королевства. Потерявший от страха голову Фридрих Пфальцский на следующее утро бежит из Праги в Бреславль, в Силезию, бросая государство и доверившихся ему людей на произвол судьбы. Дворянство и знать, стоящие во главе восстания, верят лживым обещаниям Максимилиана о помиловании, потому что хотят верить, и открывают ворота Праги врагу. Фердинанд II Габсбург становится полным хозяином чешской земли, а вместе с ним и свора его военачальников и придворной знати, жаждущих богатых поместий, городов, замков.

Отчаяние и гнев охватывают Коменского. Вот так, теми же людьми — дворянами, панами, патрициями — были преданы и табориты. Настанет ли время, когда любовь к своему народу, к ближнему достучится в их сердца! Коменский ужасается своим сомнениям: вера в то, что не борьба и насилие, а добро исправит людей и приведет к такому обществу, где все будут равны и составят единое сердце и единый дух, вела его по жизни. Ян Амос прекрасно сознавал, что нужна работа многих поколений, чтобы прийти к цели. И он был счастлив сделать хотя бы несколько шагов по этому пути. Но можно ли думать о далеком будущем, когда несчастье неслыханной тяжестью придавило народ?

Ян Амос совещается с уважаемыми членами братства. Все потрясены трусостью и предательством Фридриха Пфальцского. Ведь еще можно продолжать борьбу. Моравия и Силезия вооружены, и в других местах осталось значительное количество правительственных войск. В тылу Максимилиана во главе союзного войска стоит Мансфельд, имея в своих руках Пльзень, Табор, Эльбоген, Фалькнов. В Брандис, лежащий на моравской земле, на помощь восставшим прибыло восемь тысяч венгров. Если бы правительство призвало волонтеров и вооружило народ, проявив при этом решительность, положение можно было бы спасти. Однако правительство вслед за Фридрихом Пфальцским поспешило разоружиться и сдаться на милость победителя. Гнусное предательство!

И все же еще не все потеряно. Помощь венгров вдохновляет Моравский сейм, и он решает продолжить борьбу. Навстречу армии Фердинанда, вторгшейся в Моравию под командованием Бюкуа, сословия посылают свое войско. Оно храбро сражается, но противник многочисленнее и сильнее. В конце 1620 года Бюкуа сламывает сопротивление моравского войска и затем двигается дальше в Венгрию. Все новые и новые войска Католической лиги, почти не встречая сопротивления, наводняют Чехию. Единственная сила, которая могла бы еще изменить ход борьбы, — вооруженный народ по-прежнему не призывается к действию.

Между тем наступает расплата. 20 февраля 1621 года в Праге хватают и заключают в тюрьму руководителей восстания, которым Фердинанд обещал помилование, а 21 июня на площади перед Староместской ратушей их казнят. Отвратительная жестокость Фердинанда — четвертование, повешение, надругательство над телами казненных — приводит в ужас всю Европу. Казнь эта становится как бы сигналом: на Чехию обрушиваются безумные вакханалии убийств, грабежей, насилия.

Торжествующие горожане-католики Фульнека готовятся к встрече победителей. Они не скрывают своих намерений разделаться с протестантами. Однажды кто-то стучится в дом Коменского и сообщает, что за ними идут испанские солдаты — завтра утром они будут в Фульнеке. Солдаты без пощады убивают протестантских священников. Коменский должен немедленно уходить. Магдалина умоляет Яна Амоса послушаться этого совета. Она с сыном ушла бы вместе с ним, но Ян Амос знает, что она ждет второго ребенка, и не решается тронуться с места.

Коменский в тяжелом раздумье. Он понимает, что ему грозит кровавая расправа. Молча сидят они с Магдалиной у кровати спящего сына. Никогда за все годы совместной жизни они не чувствовали такой душевной близости. Одна жизнь. Одна судьба. Разорви нить, незримо связывающую их, — жизнь рухнет. Незаметно летят ночные часы. Ян Амос не в силах подняться. Раздается стук в дверь. На пороге стоит закутанный в плащ вооруженный человек. Поклонившись, протягивает конверт. Коменский пробегает глазами коротенькое письмо. Граф Жеротинский просит его немедленно покинуть Фульнек. Если он не уйдет до утра, ему грозит смерть.

Человек, который передал письмо, отвезет его в надежное место. Магдалина, едва взглянув на Яна Амоса, сразу догадывается, с каким поручением пришел ночной посланец. Метнувшись к мужу, срывающимся голосом повторяет Магдалина уже сказанное-пересказанное много раз: Ян должен уйти! Она не вынесет ежеминутного страха за его жизнь. Если она будет спокойна за него, то сумеет перенести все несчастья.

И вот наступает миг прощания. Ян Амос наклоняется над кроватью и целует спящего сына. Последний раз обнимает Магдалину. Он не может отпустить ее, не может тронуться с места. Магдалина сама отстраняется от него. С трудом Ян Амос заставляет себя сделать шаг к двери, останавливается, оглядывается, встречает прощальный взгляд Магдалины...

Уже прокричал первый петух, когда два человека, пробравшись по пустынным улицам, оказываются за пределами города. А с первыми лучами солнца в Фульнек врываются испанские солдаты.

Долгие месяцы не утихает расправа над участниками восстания. Имения, замки и земли чешских панов и рыцарей, замешанных в антигабсбургском движении, конфискуются и отдаются ставленникам императора. Многострадальную Чехию рвут на куски. Идут бесконечные суды, казни, разрастаются грабежи, убийства. Священники-протестанты изгоняются из страны. Горят костры из чешских книг. Месть Фердинанда мятежному народу не знает пределов.

Коменский находится в Жеротине под Штернбергом, в землях графа Жеротинского. Но террор Фердинанда принял такие размеры, что Жеротинский, хотя и не числится среди его врагов, не может открыто давать приют протестантам. Вокруг шныряют иезуитские шпионы. Стоит им пронюхать, кого прячет граф, — и Коменскому не сносить головы. На случай особой опасности люди Жеротинского нашли для Яна Амоса тайное убежище в дупле старой липы в ближнем лесу. Там он может писать, в случае необходимости провести ночь.