Чтение онлайн

— Маги — надутые свиньи, — согласился он. — Я ещё не встречал ни одного, кто бы не думал, что его дерьмо не воняет.

— Бенедикт не такой уж плохой, — возразила я, сама не понимая зачем. Чёрт, не нравится мне он до сих пор! Но видеть, как он молчал, когда эта капризная маг с ногтями, утыканными дроссом, меня унижала, было больно. Опять. — А вот Кэндис… — добавила я. — Я бы с радостью спустила шар дросса в её унитаз.

Я мрачно покрутила полный бокал. Его извинение было так себе — даже если, скорее всего, искренним. Бенни никогда не был силён в разговорах.

Даррелл рассмеялась с другого конца комнаты, ловко перебирая бусины и кольца, вплетая их в четырёхжильную шёлковую нить.

— Не такой уж плохой? — Джессика подтянула ноги на диван, задумавшись. — Ты вернулась со старым дроссом. Тебя что-то задело, иначе ты бы не стала убирать.

— Здание было дроссовой ямой, — сказала я с опасной улыбкой, вспомнив порезанный палец Бенни. Он так часто приходил на занятия с новой повязкой, что я даже начала гадать, что он сделал на этот раз. Он постоянно «ломал» дросс на себе. Почти как Эшли, — подумала я, и улыбка погасла.

— Ставлю на то, что ты высказала ему своё мнение, а ему оно не понравилось, — сказал Ног, допивая пиво.

— Он сам спросил, — сказала я, и Кайл фыркнул. Но мой взгляд зацепился за тонкую струйку дросса, медленно выползающую к столу дросс-го — маленькое солнечное пятнышко, ищущее, обо что бы разбиться. Я машинально отметила, что нужно подобрать его до того, как он доберётся до моей собаки и подарит ему зубной камень. Я убираю, когда расстроена. Ну и что?

— Ну? — подтолкнула Джессика.

— Давайте просто согласимся не соглашаться, — сказала я, когда искажение подплыло ближе. — Но если я увижу хотя бы намёк, что эта штука хочет вернуться… — Я осеклась, плечи опустились. Я не была уверена, что мои слова вообще что-то значат. Бенедикт был прав. Университет этого хотел. И при всей его лести про выбор меня, уважение моего мнения и безопасный продукт, если к моим словам не прислушивались — да их даже не замечали, — я была не больше, чем мусорщицей за столом с крысами. Чёрт, надо было поесть.

— Чёртова бюрократия, — пробормотал Ног, когда я устроилась на диване с бокалом вина, чтобы закатить себе приличную вечеринку жалости. Я не там ожидала оказаться сейчас в своей жизни. Я привыкла к свободным деньгам, но могла бы найти другого соседа. Лев, например. Он, вроде, не возражал выпускать Плака.

Лицо Нога сморщилось, он выбрался из-под Плака и встал.

— Пошли.

Сочувственное похлопывание Джессики вспыхнуло злостью.

— Ног… — запротестовала она.

Он спокойно кивнул в сторону Даррелл, которая за столом плела узловатые шёлковые нити.

— Мы не помогаем, — сказал он низким голосом. — Ты себя сплетнями накормила—

— Я не за этим здесь, — сказала Джессика, обнимая меня боком.

— Со мной всё в порядке. Правда, — сказала я, хотя нос уже предательски ныл. Я втянула сопли обратно. — Просто надо было сначала поесть.

Объятие Джессики стало крепче.

— Давай, Петра. Сегодня ты ночуешь у меня, — сказала она и бросила на Кайла резкий взгляд, когда тот вдохнул, собираясь возразить. Я это оценила, но не была уверена, что сейчас вообще способна встать. — Твой велосипед влезет в багажник, — добавила она. — А мой арендодатель одну ночь на Плака потерпит.

— А как насчёт суши и кино? — предложил Кайл, и Джессика едва не оскалилась на него.

— Нет, — сказала я, куда более благодарная за сам жест, чем она когда-нибудь узнает. — Со мной всё нормально. Мы с Плаком справимся. — Я моргнула, глядя на лабиринт дросс-го; фокус расплывался. — Я просто немного посижу здесь. — Я подняла голову. — Ничего, Даррелл?

— Да, мэм! — отозвалась она издалека.

Джессика всё ещё колебалась, тревога сжимала ей глаза, пока она стояла рядом.

— Мы с тобой поужинаем на этой неделе, хорошо? — сказала она, снова сжав мне плечо. — За мой счёт.

Я кивнула, и она неохотно направилась к выходу, подталкивая перед собой Кайла. Ног уже был там и ждал, успев открыть дверь заранее.

— Эта Эшли — избалованная стерва, — услышала я голос Джессики, когда они выходили. — Никогда она мне не нравилась.

Я вздохнула и сделала глоток вина.

— А мне — да, — прошептала я. Правда. Да, — добавила про себя.

Плак растянулся на диване и, по-собачьи перебирая лапами, придвинулся, пока его голова не уткнулась мне в бедро. Я опустила руку, чтобы погладить его.

— Даррелл, почему я позволяю им так на меня действовать?

— Такая у тебя натура, — её голос прозвучал отчётливо в тишине, даже с другого конца комнаты. — Твой отец был таким же.

Я вспомнила про жезлы, оставленные в одном из серых шкафчиков на полпути через кампус Сент-Уно.

— Мне пора идти, — сказала я, но, поставив бокал на стол, так и не смогла подняться. Я упёрлась локтями в колени.

И так и сидела. Не двигаясь.

— Не спеши. — Бусины тихо звякнули, когда Даррелл подошла и положила мою пустую сумку на пол, устраиваясь на диване рядом. Красная шёлковая нить с узлами всё ещё была у неё в руках, и, наблюдая, как она обводит её вокруг металлического кольца, я поняла, что это поводок.

— О, спасибо, — сказала я, когда она протянула его мне. — Так будет гораздо проще довести его домой. Красивый, — добавила я, не чувствуя ни малейшего покалывания дросса. Узлы были чисто декоративными.

— Пожалуйста. Он без дросса. Я не хотела рисковать и привлекать что-нибудь. — Помедлив, она сделала глоток прямо из бутылки. — Мне не стоило пить. Дел полно. Убери стол дросс-го. И заделай ту дырку, может быть, — кисло закончила она.

Но вставать она тоже не стала. Сидя более-менее прямо, я сделала то, что убедила себя считать последним глотком. Свободный дросс добрался до моих ног, и я вытянула стопу, чтобы наступить на него, почувствовав вспышку контакта даже через подошву — до тех пор, пока не покрыла его пси-полем. Плохой дросс, — подумала я, перекатывая сгусток в шар между подошвой и полом, раздавливая его. Если я тебя отпущу, на что ты сольёшь свою неудачу? На сломанный стул? Затяжку в свитере Даррелл? Сломанный ноготь? Усталая, я снова придавила его, ощущая покалывание — предупреждение. Кайл был прав: это предупреждение почти приятно. Совсем не похоже на короткую, болезненную вспышку контакта.

— Я даже не понимаю, зачем я здесь, — сказала я, пока Даррелл убирала игру, внимательно проверяя каждый жезл, отталкивающий дросс, прежде чем уложить их в бархатный футляр. — Моё мнение им не нужно, что бы ни говорил Бенедикт. Зачем он вообще меня попросил?

Даррелл защёлкнула футляр и поднялась, чтобы убрать его в шкаф.

— Он, наверное, видит в тебе свет.

— Свет? — Моя нога замерла, и я уставилась на неё. — Какой ещё свет?

Во взгляде пожилой женщины мелькнула тень удивления.