Чтение онлайн

— Ты принесла тень? — голос Лоры взлетел вверх. — Типа… поймала? Живую?

— В бутылке из-под водки, — сказал Бенедикт, и у Лоры приоткрылись губы.

Да, я плохая, — подумала я, даже оценив её удивление.

— Это моя работа, и прежде, чем ты спросишь — тени больше нет. Она была слишком умной, чтобы её использовать, и была уничтожена.

Ладно, последнее было ложью, но им она была не нужна. Она слишком долго питалась резом — кто знает сколько. Что, вероятно, и объясняло, почему рез оказался спящим, теперь, когда я об этом задумалась.

— Мммм, — Бенедикт прислонился к столу, напряжение спало. — Это ударит по бюджету, но я спрошу, можно ли включить расходы в переезд здания.

— Вычти это из её зарплаты, — воинственно сказал Антон. — Это она вмешалась в процесс и всё запустила.

— Да ну, — рявкнула я. — Я не та, кто запаниковал и убил тень.

Лицо Антона побагровело.

— Заткнись, ты, мелкая пожирательница дросса!

Я отшатнулась, словно меня ударили. Лора ахнула.

— Антон! — сказала она, вспыхнув.

Я прищурилась.

— Хочешь повторить? Думаю, крысы тебя не расслышали.

— Антон, — сказал Бенедикт, и его лицо исказилось от ужаса. — Такая лексика совершенно недопустима в рабочей обстановке. Грейди, мне очень жаль.

— Не извиняйся за меня, — свято возразил Антон. — Если кому и нужно извиняться, так это ей. Она всё выдумывает, чтобы прикрыть собственную ошибку.

Но лёгкая складка между бровями выдала: он понял, что, возможно, зашёл слишком далеко.

— Ладно, — Бенедикт посмотрел на часы, явно смущённый. — Рано, но объявляю обед. Через час всем быть здесь. И без этого настроя, пожалуйста.

Я напряглась, когда Антон резко развернулся и умчался вверх по лестнице; его шаги наконец затихли на ковре.

— Эм… ладно, — Лора перевела взгляд с Бенедикта на меня и соскользнула с табурета. — Антон? — позвала она, цокая каблуками. — Антон! Дай я прогоню по тебе пси-поле, прежде чем ты себе навредишь. Ты весь в дроссе. Как ты убил ту тень?

Уволь меня прямо сейчас, — подумала я, возвращаясь к столу и хватая пустую поролоновую стойку.

— Грейди, прости за Антона, — сказал Бенедикт, когда я попыталась шлёпнуть стойку о стол, но она оказалась слишком мягкой. — Он понимает, что так нельзя. Думаю, его напугала та тень, вот он и сорвался.

Я не обернулась, опускаясь на табурет перед установкой.

Рационализируй. Ладно. Это же ничего не значит, правда?

Бенедикт щёлкнул, выключая оборудование Лоры. Почти неслышимый писк исчез, и лёгкая головная боль отпустила.

— Эм… дросс по-прежнему инертен, даже в расширенном состоянии. Есть масса причин, почему могла пропасть устойчивость к тени. Нам нужно выяснить, что именно произошло, и учесть это. Да, это откат назад, но меня больше волнует, как достать новую тень. Проблемы — часть науки. Мы разберёмся.

Он замялся.

— Не хочешь сходить пообедать? Ты и я. За мой счёт. — Он поморщился. — Если только ты не против. Я знаю, как ты относишься к оплате за себя.

Небольшой сгусток злости растаял, и я посмотрела на его напряжённое лицо. Он выглядел потерянным.

— Спасибо, но я сначала заполню стойку, а потом перехвачу что-нибудь на скорую руку.

Бенедикт прислонился к столу, держа в руке кусочек того замороженного дросса — наверное, чтобы убедить меня, что он безвреден. Не сработало. Я чувствовала запах его одеколона, и чистый аромат пробирал до самого нутра. Уходи, Бенни.

— Эм, насчёт Антона, — наконец сказал он. — Я с ним поговорю.

Он замялся, наблюдая, как я закрепляю ампулу.

— То, как он тебя назвал, не подпадает под список формальных нарушений, но хочешь подать жалобу?

— Нет. — Мне было не по себе. Я открыла заслонку и сосредоточилась на дрейфующей дымке, собирая её в пси-поле и протягивая в калибровочную трубку мимо сенсора. Он слишком хорошо выглядел, чтобы его игнорировать, стоя рядом в лабораторном халате, с морщинкой тревоги между бровей, — и всё же я его проигнорировала, пока он не опустился на соседний табурет. — Это всего лишь слово. И, как ты сказал, оно не в списке.

— Решать тебе, но я всё равно хочу пригласить тебя на обед.

Отмеренный дросс ушёл в ампулу, и я запечатала её. Чёрт, как же он хорошо пахнет.

— Бенедикт, я ценю то, что ты пытаешься сделать, но ты только что видел, как тень признала твой замороженный дросс вполне съедобным, и ты меня извини, если я не уверена, что восьми месяцев наблюдений за хранимым дроссом достаточно, чтобы знать, что эта колючая дрянь такой и останется.

Я ожидала, что он рассердится, но Бенедикт, наоборот, просиял, став ещё привлекательнее.

— Отсюда и испытания на живых существах, — сказал он, перекатывая инертный дросс в ладонях. — И вообще, я работаю над этим не восемь месяцев. Я занимаюсь этим с десяти лет.

— С десяти? — переспросила я. Он кивнул, и его глаза смягчились виноватой улыбкой. Именно тогда он перевёлся в мою школу. Я помнила тот день. Я была так рада. Глупая девчонка.

— Тогда я справился с первым магическим инцидентом. Я не знал о дроссе, не видел его. Мой пёс почувствовал. Через три секунды он сорвался с поводка и выбежал на дорогу.

Взгляд Бенедикта затуманился, когда он посмотрел на дросс в руке.

— Я поклялся, что найду способ сделать его безопасным. Мысль о том, что я сделал, причинила боль тому, кого я любил, была невыносима.

— Макрель, да? — сказала я, вспомнив, как Бенедикт рассказывал о нём, пока мы делали плакаты поддержки для коридора. Я знала, что у него была собака, но эту историю слышала впервые. — Как рыба.

Бенедикт ухмыльнулся.

— Потому что именно так он и пах. В любом случае, он напугал меня до чёртиков. И мою маму тоже.

— Ты побежал за ним, — сказала я, вытягивая из дозатора двести пуль.

— Ага. — Бенедикт рассматривал дросс в руке, перекатывая его туда-сюда. — Поэтому нам и пришлось переехать. Моя мама взорвала участок дороги между мной и машиной, которая неслась навстречу. Сэкономила мне кучу боли, но воспоминания пришлось сдвинуть, а подправленные мысли лучше держатся, когда рядом нет человека, который их вызвал и постоянно о них напоминает.

Он виновато улыбнулся, и я клянусь — у меня что-то внутри перевернулось.