Чтение онлайн

По тихой улице проехал чёрный фургон — треугольник и точка, логотип чистильщиков, как немой кивок грядущим празднествам. Сейчас он был почти пуст, но к рассвету заполнится сверкающими бутылками. Казалось, весь кампус собрался в аудитории — аплодировали студентам, переходящим на следующий этап, — и я уже не знала, что чувствую. Может, и я двигаюсь дальше. Может — нет.

Это был не Херм; это был её отец, — отозвалось в голове, и я взяла телефон. Его номер у меня был. Я ненавидела этого человека, но мне нужны были ответы.

Прислонившись к стойке, я сдвинула лапы Плака со столешницы и открыла сообщения. Первое письмо Херма было, мягко говоря, туманным, и пульс участился, когда я пролистала переписку до фотографии отца. Плечи опустились, я замешкалась. Мне не нравилось, что у Херма был телефон моего отца. Звонить я не собиралась — перейти на переписку казалось проще, безопаснее, может быть?

— Прости, пап, — прошептала я, начиная новый диалог, неприятно задетая тем, что память о нём должна была вмещать эту слизь.

Хватит присылать мне деньги. Я бы предпочла телефон моего отца.

Кстати, Райан говорит, что это был мой отец, а не ты, — написала я, не собираясь отправлять словесную рвоту. Что происходит?

Целую, Петра.

Я уставилась на сообщение, пытаясь понять, что следует ответить, а не что хочется. Может: Ты отвратителен. Оставь себе свои деньги вины.

— Плак, вниз, — прошептала я, отталкивая его лапу от живота, когда он стал выпрашивать ещё бекон. — Нет! — воскликнула я, когда большая чёрная лапа шлёпнула по телефону, и я судорожно удержала его в руке. — Плак, сидеть! — приказала я и тут же замерла, почувствовав, как дросс ломается — не во мне, а в телефоне.

— Нет, нет, нет, нет, нет! — мои слова посыпались короткой дробью, когда прозвучал вжух исходящего сообщения. Это был дросс карьерного консультанта Эшли. Я пропустила дрейф — неудивительно, его было много.

— Теневой сопель, Плак! — вырвалось у меня. Сообщение было отправлено. — Чёрт, чёрт, чёрт, — пробормотала я, прижимая Плака вниз и пытаясь вспомнить, как отозвать сообщение.

Я застыла от весёлого «динь», оседая на месте. Стиснув зубы, прочитала:

Ты недавно прикасалась к тени?

Формулировка резанула. Прикасалась, а не поймала. Я нахмурилась, когда почти сразу пришло ещё одно сообщение.

— Ну ты только посмотри, мармеладка, — пробормотала я, глядя на экран. — Он хочет, чтобы я встретилась с ним в его студии. Сейчас. Одна.

Ага. Конечно.

Его письма всегда приходили через почтовое отделение Сент-Унок, и я почему-то была уверена, что он живёт в Тусоне. Осознание того, что у него есть жильё здесь, вызвало неприятное, липкое чувство. Как он умудрился столько времени оставаться вне поля зрения?

Запах горячего теста выдернул меня из раздумий. Я сунула телефон в задний карман, проигнорировав входящее сообщение, — индикатор вафельницы погас. Я подняла крышку, аккуратно отделила пропёкшееся тесто и добавила ещё порцию, закрыв её снова.

Стоя у стойки, я открыла банку с маслом и щедро намазала вафлю, настроение уходило внутрь себя, пока мысли качались от «я не Прядильщица» обратно к «я — да».

Я не знала, смогу ли быть такой, как Даррелл, Марж и Аким — работать целыми днями в подвале среди бутылок с дроссом, который собирали другие чистильщики, довольствуясь лишь историями, с которыми они возвращались. У Райана всё было проще, но и он сам дросс не ловил — только распределял задания. Мне нравилось то, чем я занималась, и я была слишком далека от выгорания, чтобы хотеть всё бросить.

И всё же — был лодстоун. Я расплавила то кольцо с помощью магии. Но магию нельзя делать без лодстоуна. Может, я всё-таки связалась с ним — а потом сломала. Что никак не вязалось с тем, что Райан говорил: безопаснее, если все будут считать меня Прядильщицей, пока они не разберутся.

Не пока я.

Университетская песня болельщиков звучала всё громче. Я доела первую вафлю, и мысли снова свернули к Бенедикту — наверняка он сейчас на вечеринке, где его превозносят как великого освободителя от карательных сборов чистильщиков за отходы, под одобрительные взгляды преподавателей и восторги студентов. Я завидую? подумала я, стоя на кухне и доедая вафли, пока он купался в поздравлениях за свой новый процесс, а все — вплоть до моей соседки — пытались урвать себе кусочек.

Люди, впрочем, всегда остаются людьми, и я понимала, что маги к новой разработке Бенедикта потянутся как утки к воде. Зачем платить чистильщику, если можно сделать всё инертным?

Плак стоял на балконе, лениво помахивая хвостом и наблюдая за чем-то на улице.

— Кто там, Плак? Эшли? — спросила я, доедая последнюю вафлю. Хотя, если честно, мисс Валедикториан, скорее всего, была в аудитории.

Телефон снова дзынькнул, и на этот раз я посмотрела. Прекрасно.

Ещё два сообщения, — саркастично подумала я. Генри меня впустит? Серьёзно?

— Это была ужасная идея, Плак, — сказала я, пальцы мелькали по экрану, пока я строчила Херму сообщение, чтобы он перестал со мной разговаривать, иначе я сообщу в полицию, что он сталкер, и сдам им его адрес. Генри… как компьютер лума, Генри?

— Петра Грейди! — раздался крик с улицы, и я вздрогнула, едва не выронив телефон. Плак всё так же смотрел с балкона, хвост продолжал махать.

Бенни?

— Петра Грейди! — заорал он снова. — Я хотел бы с тобой поговорить, если в твоём холодном, жалком, бессердечном сердце найдётся для этого место!

Это было просто хамство. Я нахмурилась, сунула телефон в карман и вышла на балкон. Он стоял на улице; его кабриолет был припаркован вкривь и вкось, занимая сразу два места. Он смотрел на мой дом, явно взбешённый. Может, поумнел и отменил релиз.

— Эй! — крикнула я. Он обернулся слишком резко, едва не потеряв равновесие. — Это приличный район. Здесь люди не орут друг на друга. В чём твоя проблема?

Бенедикт одёрнул чёрный костюм и выпрямился. Ясно, что он только что был на какой-то сцене — цветок в петлице, ботинки вызывающе блестят.