Чтение онлайн

— Этого не может быть из хранилища, — сказал Бенедикт, шагая рядом со мной. — Хранилище неразрушимо.

— Любое стекло бьётся, — ответила я, заворожённо глядя на странную смесь воды и дросса: прорванная водяная магистраль била фонтаном футов на двадцать в высоту. — Прорыв печати десять лет назад вызвал теневое затмение 2014 года. Это — в сто раз хуже. Значит, отказала система удержания.

А мои друзья были там, внизу, и разбирались с этим.

— Не может быть… — начал Бенедикт и осёкся, когда где-то хлопнул трансформатор. Это было всего в нескольких улицах отсюда, и мы ускорились, пытаясь протиснуться сквозь всё более возбуждённую толпу. Телефоны по-прежнему не работали, и каждый пытался добраться до тех, кого любит.

— Электричества нет, — сказал Бенедикт напряжённым голосом, когда мы остановились на углу.

Ну разумеется. Я прищурилась, вглядываясь в едкий дым, пытаясь нащупать лучший путь дальше.

— Нам туда, к синему «Вольво», — сказала я, показывая рукой. — Близко не подходи. Под ним, скорее всего, есть дросс.

Бенедикт кивнул. Лицо у него стало пустым, когда он шагнул с бордюра.

— И под тем фонарём не проходи, — добавила я, ускоряясь, чтобы его догнать.

Чудо из чудес: он не только изменил траекторию, но и замедлился, чтобы дождаться меня, в итоге остановившись прямо посреди улицы. И когда я проследила за его застывшим взглядом к крупнейшему университетскому залу, я поняла почему.

Здание всё ещё стояло, но крыша обрушилась внутрь, распахнув его небу. Здание Сурран по-прежнему находилось через улицу, но угол, где находился лум, тот, что был ближе всего к залу, исчез полностью. Машины поблизости под тяжёлым слоем кирпичной пыли стали одного цвета. Непрерывный поток запылённых людей — в своей лучшей одежде — выводили из зала в соседний парк: одни в панике выкрикивали имена близких, другие цеплялись друг за друга, словно их мир закончился.

— Боже мой, — прошептала я, остановившись рядом с ним.

— Крышу вынесло, — прошептал Бенедикт, лицо у него было искажено. — Антон и Лора были там.

— Бенедикт, подожди, — сказала я, протягивая руку, когда он сорвался в неровный бег.

Я отпустила его. Здесь дросса было немного — он либо ушёл дальше, либо рассеялся вместе с разрушением крыши зала. Вина кольнула, когда я начала пробираться через завалы к зданию Сурран. У него были свои люди. У меня — свои.

Сегодня у лума дежурила Мардж. Она могла быть жива, подумала я, надеясь, что это не самообман. Основная часть хранилища находилась под залом, и большинство находившихся там, судя по всему, были в порядке.

Меня резко остановил деревянный скрежет. Я уставилась вниз на знакомый обломок дерева, моргнув, разглядела серебряные наконечники и гравировку. Дыхание сбилось, и я согнулась пополам, словно получила удар. Это был жезл. Руки дрожали, когда я вытянула из завалов красноватый отрезок, узнав серебряные торцы и необычную длину. Он был из одной из памятных ловушек в большом зале. Я стряхнула с него пыль, сдерживая слёзы, сравнила с жезлами дома — совпадение было идеальным.

Моё внимание дёрнул резкий звон камня. Адреналин хлынул мгновенно, когда я увидела завиток дыма, ползущий ко мне. Тень…

— Прочь, — почти прошипела я, ткнув в неё длинным жезлом, и она отпрянула, будто испугалась. Сердцевина дросса в жезле была для этого слишком велика. В этом и был весь смысл.

Осмелев, я подняла взгляд, ведя его по линии чистой стали, уходящей в небо. Это была одна из ног ловушки над лумом — тридцатифутовая длина теперь была обнажена, когда здание разрушилось. Пульс ускорился, и я пошла быстрее, сориентировавшись. Мардж могла это пережить, подумала я. Она была прядильщиком, мастером дросса.

Я так сосредоточилась на поисках Мардж, что едва не сорвалась с края завала в глубокую яму. На миг я замерла, пытаясь осмыслить увиденное, пока не поняла, что смотрю на лум с высоты двух этажей.

Или на то, что от него осталось, подумала я с ужасом, когда за спиной завыли сирены. Большая часть пространства была открыта небу: потолок и верхние этажи сдуло начисто. Исходные стены было трудно различить; я никак не могла сложить картину, пока не увидела разорванную основу и переплетение лума Даррелл. Оттуда взгляд нашёл заваленный обломками стол инь-ян. Я сильнее сжала жезл, когда порыв ветра взметнул клочок бисерного оранжево-коричневого. Даррелл.

Персонал держался подальше от арматуры и бетона, и я наполовину соскользнула вниз по крутому откосу.

— Даррелл? Даррелл! — крикнула я, задыхаясь; сердце ухнуло, когда она подняла взгляд и нашла меня. Боже. Она была жива.

Я рванулась вниз. Прекрасно инкрустированный пол с золотой и чёрной эмблемой чистильщиков исчез под обломками камня. Ударной волной, должно быть, начисто срезало угол здания сверху.

— Даррелл…

Она сидела, привалившись к своему столу, словно дотащила себя туда. Рассечение над глазом медленно кровоточило. Её смуглая кожа была серой от каменной пыли; она моргнула и вскрикнула, когда подняла руку, чтобы вытереть глаза.

— Не двигайся. Я здесь, — сказала я почти шёпотом, опускаясь рядом на колени. Жезл звякнул, упав на обломки, и Даррелл слабо улыбнулась ему, пока я вытерла ей глаза внутренней стороной рукава. — С тобой всё будет хорошо.

— Н-нет… — прохрипела она, руки у неё дрожали.

— Что случилось? — спросила я; боль прорезала её лоб глубокой складкой. — Где Мардж? Я вытащу тебя отсюда.

— Нет, — сказала она и подняла руку, прося подождать, закашлялась; боль согнула её, сжав в неподвижность. — Это из зала? У тебя есть остальные?

Она смотрела на жезл, который я нашла, и я покачала головой. Она переживает из-за жезлов?

— Мардж… — выдохнула она между приступами кашля, и я проследила за её полным слёз взглядом к сгорбленной фигуре у разбитых стеклянных стен лума. — Нет, — добавила она, удерживая меня, когда я попыталась встать. — Её больше нет. Она приняла на себя весь удар, и у неё случился инсульт, кажется. Прости. У меня мало времени.

Страх хлестнул меня насквозь.

— У тебя есть годы, — сказала я, коснувшись её плеча; она скривилась, губы болезненно перекосились. — Бенедикт там, наверху. Мы вытащим тебя отсюда.

— Грейди.

— Я могу тебя вытащить, — повторила я и прищурилась, глядя на край ямы. — Бенедикт!

Почему здесь никого не было? Но ответ был очевиден. Сурран-холл опустел, зал был заполнен.

Даррелл потянула меня к себе, и я поправила её бисерные волосы, когда она начала слабеть. Грудь сжало. Я не могла это остановить. Просто ничего не хватало — ни времени, ни сил, ни чего-либо ещё.

— Послушай, — сказала она, и её яркие, как у птицы, глаза впились в мои. — Ты должна его найти.