ЖАНРЫ

Три зубастых герани для мадам Розмен
Шрифт:

А я… я просто жила. Заботилась о герани, гладила котов, болтала с призраками, иногда выходила в свет с вдовами, но чаще сидела дома. Дом стал моим миром. Маленьким, уютным, полным странных существ и любви. Любви, которую я никогда не искала, но которая сама меня нашла.

В саду уже накрывали стол, когда проснулись мои мужчины. Граф первым открыл глаза, увидел меня и улыбнулся.

— Ты здесь, — сказал он, как будто это было самое главное.

— Я всегда здесь, — ответила я.

— Ну, не всегда, — возразил принц, потягиваясь. — Иногда ты сбегаешь к вдовам и оставляешь нас одних.

— Потому что вы невыносимы втроём, — парировала я. — Особенно когда начинаете спорить, кто из вас лучше.

— Мы не спорим, — вступился барон. — Мы выясняем.

— Это одно и то же.

Они переглянулись и одновременно пожали плечами. Три абсолютно разных жеста, три характера, три судьбы, которые сплелись в одну вокруг меня. Иногда я думала, что это нечестно по отношению к ним. Что каждый из них заслуживает отдельной женщины, которая будет принадлежать только ему. Но когда я пыталась завести этот разговор, они в один голос говорили:

— Мы сами выбрали. И не жалеем.

— А если кто-то из вас захочет уйти? — спросила я однажды.

— Не захотим, — ответил граф.

— Не захочешь, — добавил барон.

— Не позволим, — усмехнулся принц.

И это было не шуткой.

В саду уже шумели вдовы, призраки кружили вокруг стола, коты ловили бабочек, а герани, которых я вынесла на свежий воздух, довольно щёлкали на солнце.

— Ну что, идём? — спросила я.

— Идём, — ответили они.

Мы вышли в сад, и солнце осветило эту странную, шумную, безумную компанию. Вдовы махали нам руками, призраки кричали что-то весёлое, коты мурлыкали. А я стояла, окружённая тремя мужчинами, и чувствовала, что всё правильно. Всё именно так, как должно быть.

— Алисия! — крикнула Эльза. — Иди сюда! Твоя герань опять расцвела!

Я подошла к столу. Медовый действительно выпустил новый цветок — огромный, золотистый, пахнущий мёдом и чем-то ещё, неуловимым, как счастье. Полынный щёлкал, одобряя, а Просто Кусачий… Просто Кусачий пытался стащить со стола пирожное.

— Не смей! — прикрикнула я, и растение обиженно замерло.

— Оно тебя слушается, — заметил граф.

— Оно всех слушается, — вздохнула я. — Кроме себя.

Вдовы засмеялись. Призраки зашептались. Коты мяукнули. А герани заворковали, и в этом ворковании мне послышалось то, что я слышала каждый раз, когда смотрела на них: «Мы же говорили. Мы привели тебя к счастью».

Я улыбнулась и села за стол.

— Давайте пить чай, — сказала я. — А потом посмотрим, как принц будет запускать свою летательную машину.

— Она ещё не готова, — возразил он.

— Тогда покажешь чертежи.

— Чертежи — это скучно.

— Для тебя. А для нас — интересно.

Он вздохнул, но улыбнулся. Барон положил руку мне на плечо, граф налил чаю, а принц начал рассказывать о своих планах. Вдовы слушали, призраки комментировали, коты грелись на солнце. Герани стояли в центре стола, и их цветы сияли в лучах полуденного солнца.

Я смотрела на всё это великолепие и думала о том, как много изменилось за год. Из опозоренной невесты я превратилась в женщину, которая живёт так, как хочет. У меня есть дом, есть друзья, есть любовь. Не такая, как в романах, не такая, как мечталось в юности, но — настоящая. Моя.

— Ты чего задумалась? — спросил барон, наклоняясь ко мне.

— Вспоминаю, — сказала я. — Как мы начинали.

— Долгая история, — усмехнулся граф.

— И счастливая, — добавил принц.

— Ещё не законченная, — закончил барон.

Я кивнула. Он был прав. История не закончена. Она только начинается. Каждый день — новая страница, новые приключения, новые открытия. И я готова к ним.

Потому что у меня есть герани. Зубастые, странные, но такие родные. Они привели меня сюда. И я знаю, что куда бы они меня ни повели дальше, я не буду одна.

— За новую жизнь, — сказала я, поднимая чашку.

— За новую жизнь, — ответили мне все.

Чай был горячим, солнце — ярким, а будущее — огромным и неизведанным. Но теперь я не боялась. Потому что счастье — это не когда всё тихо и спокойно. Счастье — это когда есть с кем разделить и тишину, и шум, и безумие.

А у меня было с кем.

Герани заворковали, и я рассмеялась. Жизнь продолжалась. И она была прекрасна.

В ту ночь, когда все разошлись, а мужчины уснули, я вышла в сад. Луна висела над крышами Варнергора, и город внизу мерцал огнями, как огромная звёздная карта. Я стояла и смотрела на него, чувствуя, как ветер играет с волосами.

— Ты счастлива? — спросил кто-то за спиной.

Я обернулась. На скамейке сидел старик. Тот самый, который подарил мне герань на кладбище, в ночь моего побега. Он был всё таким же сгорбленным, в лохмотьях, и от него пахло землёй и травами.

— Вы, — сказала я. — Я думала, вы исчезли.

— Я всегда рядом, когда нужно, — он улыбнулся беззубым ртом. — Ты не ответила. Счастлива?

Я посмотрела на дом. В окнах горел свет — призраки, наверное, опять устроили собрание. На подоконнике виднелись силуэты гераней. Где-то внутри мяукнул кот.

— Счастлива, — сказала я.

— И не жалеешь?

— О чём?

— О том, что плюнула в герцога. Что сбежала. Что выбрала не одного, а троих. Что живёшь с призраками и разговариваешь с цветами.

Я рассмеялась.

— Нет. Ни о чём не жалею.

— Хорошо, — старик кивнул. — Тогда моя работа сделана.

Он поднялся, поправил лохмотья и посмотрел на небо.

— А что будет дальше? — спросила я.

— Дальше? — он пожал плечами. — Дальше будет жизнь. Со всеми её радостями и печалями. Но ты теперь знаешь главное.

— Что?

— Что счастье — это не награда. Это выбор. Ты выбираешь быть счастливой — и ты счастлива. Несмотря ни на что.

Он повернулся и пошёл прочь, в темноту сада.

— Постойте! — крикнула я. — Как вас зовут?

— Много имён было, — донёсся его голос из темноты. — Но ты можешь звать меня просто — Проводник.

Он исчез, и я осталась одна в саду. Луна светила, ветер шумел, где-то вдалеке лаяла собака. Я постояла ещё немного, а потом вернулась в дом.

Герани на подоконнике приветственно защёлкали. Я погладила Медового, и он выпустил цветок, пахнущий мёдом и чем-то ещё, неуловимым.

— Ну что, проводники, — сказала я. — Дальше пойдём?

Поделиться с друзьями: