Триумф Цезаря
Шрифт:
Незнакомец, сидевший рядом со мной, исчез. На его место вошёл мой друг Иеронимус.
XXI
Пение продолжалось, но казалось странно отдалённым и приглушённым. Дымный дым благовоний стал гуще и пьянее, чем когда-либо. Я моргнул и протёр глаза, но сомнений не осталось: Иеронимус сидел рядом со мной.
На нём была его любимая бледно-голубая туника с чёрной каймой в греческом узоре. Он выглядел довольно крепким, подтянутым и моложе, чем я его помнил. В его волосах не осталось ни единой седины, а на лице не было ни единой морщины. Он пристально посмотрел на меня саркастическим взглядом.
«Что ты здесь делаешь?» — прошептал я. Казалось, никто не заметил его присутствия, даже Кэлпурния.
«Это вряд ли подходящий способ приветствовать человека, восставшего из мертвых».
«Но это... невероятно!»
«Невероятно, как ты провёл это так называемое расследование моей смерти. Право же, Гордиан, я понятия не имел, что ты способен на такую некомпетентность. Ты слишком стар для таких дел. Пора передать эстафету твоей пылкой дочери».
«Не говори о Диане!»
«Красивая девушка, правда? И умная! Не то что её муж; у бедняги Давуса кирпич между ушами. Но он достаточно силён. Они будут хорошей командой. Он сможет пойти и защитить её, когда она сует нос в чужие дела, как юная Рупа защищает тебя». Он вытянул свою длинную шею и огляделся. «Куда же запропастилась Рупа?
И где же Диана, если уж на то пошло?»
«Прекрати болтать!» — прошептала я. Я взглянула на Кэлпурнию, которая заламывала руки и бормотала что-то себе под нос.
«Бедная женщина совсем растерялась», — Иероним цокнул языком.
«Вышла замуж за самого могущественного человека в мире и не смогла насладиться ни мгновения. Слушала прорицателей, плакала на плече у дяди и нанимала таких, как я, чтобы они раскрыли ей правду. Заметь, я раскрыла правду, и всё сделала сама, — чего не могу сказать о тебе, Гордиан».
«Если вы нашли истину, то почему ее нет в ваших трудах?»
«Разве вы не читали этот отрывок в моем дневнике? Но я могу ошибаться.
Последствия ложного обвинения — немыслимы! Должно быть, это обязательно. До тех пор — ни слова в моих официальных отчётах госпоже и её прорицателю.
«Что ж, как оказалось, мои подозрения оправдались», — вздохнул он. «Вот почему это и произошло».
Я снова взглянул на него и увидел огромное кровавое пятно на его груди, над сердцем. Его кожа побледнела, как слоновая кость, но выражение его лица оставалось таким же саркастическим. Он заметил мой испуг и рассмеялся.
«Но кто это сделал с тобой, Иероним?»
«Вот это ты и должен был выяснить, Гордиан!» Он закатил глаза.
Меня ужалил его сарказм. «Помогите мне!» — взмолился я.
«Я уже предоставил вам всю необходимую информацию».
«Чепуха! Материалы, которые вы оставили, были бесполезны. Хуже, чем бесполезны, потому что их было так много. Отчёт за отчётом, и всё написано этой запутанной, загадочной прозой — только слова и ещё больше слов, и ничего существенного, что я мог бы понять!»
«Успокойся, Гордиан. Эмоции ни к чему тебя не приведут. Подумай!»
«Ты не Иероним. Ты демон, злой дух, пришедший издеваться надо мной».
«Нет, Гордиан, я Иероним — или, по крайней мере, я — сумма всего, что ты когда-либо знал об Иерониме. Всё, что мы можем знать о другом человеке, — это образ перед нашими глазами и голос в наших ушах. То, что ты видишь и слышишь сейчас рядом с собой, — это всё, что ты когда-либо знал об Иерониме, так же реально, как и сам человек. Вот я!»
«Чудак, грек! Ты путаешь меня с философией!»
«Простодушный римлянин! Всегда такой буквальный, такой погрязший в фактах и цифрах!»
«Скажи мне, кто тебя убил. Скажи прямо!»
Он вздохнул. «Прежде всего, примите предположение, что Кэлпурния права.
Кто-то замышляет убийство её мужа. Я выяснил, кто это был, и понял мотив. И благодаря этому выводу я и был убит.
Меня отвлекло мычание быка. Дядя Гней собирался перерезать ему горло. Обернувшись к толпе, он поднял нож, чтобы все видели. Лезвие сверкнуло на солнце, огромное и очень острое. Он нанёс удар: металл врезался в плоть. Бык забил связанными конечностями. Из раны хлынула алая кровь. Камилли бросились вперёд с чашами для возлияний, чтобы собрать хлынувшую кровь.
«Вы обратили внимание на подозрительное поведение Агапия, привратника в доме, где я жил?» — спросил Иероним, без эмоций наблюдая за резней. Он никогда не отличался брезгливостью.
"Что ты имеешь в виду?"
"Правда, Гордиан! Когда такой молодой парень флиртует с парнем,
возраста, это может быть только потому, что у него есть скрытый мотив».
«Не обязательно. Причуды человеческой природы...»
«Сводятся к узким рамкам личной заинтересованности. Молодой Агапий — шпион. Помимо своих обычных обязанностей, он ещё и следил за мной. Он постоянно останавливал меня на лестнице, чтобы поболтать, особенно когда я возвращался домой немного пьяным после вечеринки. Кто знает, какую информацию он из меня выудил? Подозреваю, он также иногда заглядывал в мой дневник, несмотря на мои попытки это скрыть».
«Шпион для его любовницы, ты имеешь в виду?» Я искоса взглянул на Кальпурнию, наблюдавшую за тем, как её дядя совершает жертвоприношение. Какая сумасшедшая поручит шпиону следить за своим собственным шпионом?
Иероним покачал головой. «Агапий — собственность Кальпурнии, но он не доложил ей. Он доложил дяде Гнею. Вот почему старый священник так разгневался, когда узнал, что Агапий без его ведома дал тебе ключ от моих покоев».
Жертвоприношение продолжалось. Орудуя огромным ножом, с руками, обагрёнными кровью, Гней Кальпурний разделывал быка, извлекая один орган за другим. Камиллы собрались вокруг него с чашами для возлияний, чтобы принять почки, сердце, печень и всё остальное. По одному, с молитвами и песнопениями, их приносили Венере, а затем возлагали на костёр. Органы трещали и шипели, превращаясь в пламени в божественную пищу для богини.
«Я нашёл твой дневник, Иеронимус. Я, наверное, уже прочитал его до последнего слова, как и Диана. Мы ничего не обнаружили!»
«Неправда. Ты нашёл ключ! Разве ты не помнишь? «Любому, кто найдёт эти слова и откроет истину, я оставлю ключ...»
«Да, да, я помню. „Оглянитесь вокруг! Истина не в словах, но слова могут быть найдены в истине“. Но где же был этот ключ? Я его так и не нашёл».
«Сами слова были ключом. Где вы их нашли?»
«В твоем журнале, конечно!» — раздраженно рявкнул я.
«Но где вы нашли журнал? Что было вокруг него?»
«Страницы были внутри свитка».
«А что это был за свиток?»
Я попытался вспомнить. Я покачал головой.
«Подумай, Гордиан! Я был с тобой даже тогда. Я говорил в твоей голове.
Что я сказал?
Теперь я вспомнил. Я нашёл дневник, потому что увидел свой экземпляр « Жизни царя Нумы » Мания Кальпурния среди книг на полке Иеронима. Меня разозлило, что он взял его без моего разрешения, поэтому я потянулся за ним и обнаружил внутри страницы его личного дневника. Я почувствовал, что Иероним наблюдает за мной. Я представил себе его голос в своей голове: « Как…»