Чтение онлайн

— И как это противоречит факту, что Брайан — аристократ? — стала заводиться я.

— Он предъявил удостоверение. Он из Интерпола. Не удивлюсь, что и крушение они специально подстроили, чтобы тебя развести на драгоценности. А ты, лохушка, уши развесила…

В виски внезапно словно вонзились дрели. Голос Отавиу стал дребезжаще-звенящим, будто его пропустили через какую-то компьютерную обработку. Я закрыла уши, потому что звуки эти были противны до того, что меня чуть не вырвало. Это всё выдумки. Это Ферран специально так придумал, чтобы сделать больно. Не может простить Брайану того, что тот его побил. И того, что я его бортанула — тоже.

Но память услужливо подбросила мне шприц и бутылку в рюкзаке. Познания в ядах. Уверенность, что его будут искать. Встреча со следователем по делу крушения. Не всех нас, а его одного. Другие мелкие, на первый взгляд, детали, которые складывались в общую неприглядную картинку.

— Ты, это, если тебе нужен надежный спутник за сокровищами, — ты только скажи, — дребезжал над ухом колумбиец. — Хочешь, я вот, тебе номер свой оставлю?

Он полез в задний карман и выудил оттуда телефон.

— Диктуй свой, я тебя наберу, — велел он.

Чтобы избавиться от этого раздражающего дребезжания и его источника, я была готова на всё. Даже дать свой номер. Телефон зазвенел настолько непривычно, что я даже не сразу поняла, что это мой. Словно у него сломался динамик. Я вытащила его из сумочки и нажала отбой.

— Хорошо, я поняла. Я себя плохо чувствую. Наверное, солнечный удар, — предположила я.

— Может, в больницу нужно? — продребезжал Ферран, и я помотала головой.

Господи, я поняла. Ты пока не хочешь со мной разговаривать. Наверное, Ты слишком занят. Но не мог бы Ты в следующий раз сообщать этом более гуманными методами? И я пошла в сторону отеля. В мыслях было пусто. Звуки улицы искажались. Наверное, у меня что-то с головой… Наверное, я всё-таки схожу с ума.

Я подняла к уху телефон, который всё еще держала в руке, и набрала Брайа. Сейчас мы вместе посмеемся. Но женский голос на испанском сообщил, что абонент недоступен. Я кое-как добрела до отеля, и сердобольный портье, тот самый, с которым миловалась горничная, подскочил ко мне с вопросом, всё ли со мной нормально. Я сказала, что всё. И правда, дребезжание стало пропадать, и голос портье звучал уже почти нормально.

— У меня всё нормально, я просто беспокоюсь за своего молодого человека. Он уехал, а про Колумбию столько всего страшного рассказывают, — «поделилась» я.

Парень стал убеждать меня, что для туристов Колумбия совершенно безопасна. Опасна только для политиков… Ну, да. «Политик» в Колумбии — профессия смертельно опасная. Даже опаснее, чем футболист. Зато и платят за нее побольше, чем футболистам. Все. Сверху донизу. За вредность.

— А вы можете, — спросила я жалостливо, — пустить меня в его номер? Хочу устроить сюрприз к возвращению.

В кои-то веки я порадовалась болтливости колумбийцев. Наивный, романтичный юноша поверил в мои слова. И проводил к номеру Уэйда. Я немного посидела на кровати, приходя в себя. Умыла лицо проточной водой из-под крана. Смочила волосы, которые, казалось, вот-вот задымятся. И осмотрела номер. Предположим, — на секундочку буквально, предположим, — что Ферран придумал Интерпол не с пустого места. Все-таки Итон не только колыбель британской аристократии, но кузница кадров для МИ-6. Сам Джеймс Бонд был выпускником Итона! Но что-то же должно его выдать. В фильмах всегда так. Самые гениальные шпионы прокалываются на какой-нибудь мелочи. Должны быть какие-то свидетельства, доказательства… Что-то, что выдало бы британца.

Я начала со шкафов. В них лежали спальники, приготовленные на предстоящую экспедицию. Новый рюкзак, который я ощупала сверху вниз и наоборот. Белье. Смена одежды и обуви. Экспедиционный вариант. Всякие мужские штуки, вроде лосьон после бритья, станков, антиперспирантов… Всё — брендовое и настолько приличное, насколько вообще можно было найти в этой дыре. Ничего подозрительного.

Я облегчено выдохнула и почувствовала себя поросенком из сказки. Чертов Злой Волк Ферран чуть не сдул мою крышу окончательно. Но она устояла. Ура-ура, спасибо, Брайан. Нужно действительно приготовить тебе какой-нибудь сюрприз. Сходить белье посексуальнее выбрать, что ли.

Я стала мысленно перебирать знакомые бутики и села на стул. В спину уперлось что-то острое, и я сдвинула полу куртки.

Куртка!

Но не стал бы он класть что-то подозрительное на самом видном месте, правда?

Я сунула руку в карман, из которого что-то упиралось мне в лопатку.

И вытащила пластиковое удостоверение сотрудника южноамериканского отделения Интерпола и футляр, в котором лежал золотой комплект с изумрудами.

Я снова села.

Теперь на кровать.

И наконец сделала то, что должна была сделать с самого начала, стоило нам выйти в зону доступа сети. Набрала в поисковике: «Брайан Уэйд, виконт Эшфорд». Личность такая существовала. О нем писали, но вскользь. Записи в основном были давние, шести-семилетней давности. И ни одной фотографии.

Тогда я зашла с другого конца. Я подняла с папиного аккаунта выпускные фотографии итонцев подходящих годов. И — бинго! Тот, кого я знала как Брайана Уэйда, действительно оказался Брайаном Уэйдом. Только рядом с ним на фото стоял никто иной, как Альберт Кэмпебл, мое проклятие. Человек, который отравил всю мою жизнь. Из-за остроумной шутки которого мне навсегда закрыта дорога в высший свет Великобритании. Даже если когда-то, чисто гипотетически, она была для меня открыта. Теперь я запустила поиск по «Альберт Кэмпебл» и, пробравшись сквозь миллионы фотографий счастливого Берти с супругой, той самой моей одноклассницей, которая открыла мне глаза, я нашла то, что искала: друзья не разлей вода, Ал и Брай, Эй и Би.

То, что не успел сделать один, закончил другой. Интересно, где спрятана скрытая камера? Без нее же не так весело.

Я перевела взгляд на открытый бархатный футлярчик, в котором отблескивали изумруды.

Отличные отступные для безродной француженки.

В ушах уже не звенело. Сердце вмерзлось в лед. Я сходила в свой номер, вырвала листок из скетчбука и написала записку. Аккуратно сложила ее вчетверо и вложила вместе с удостоверением и футляром.

Вот. Я не соврала. Сюрприз готов.

А потом направилась в конец коридора, где располагался номер американца. Додсон открыл очень быстро, серьезный и собранный.

— Эндрю, вы не могли бы составить мне компанию в одном рискованном деле? — спросила я.

[1] Терракотовый дом (Casa Terracota) представляет собой достопримечательность Вилья-де-Лейвы. Слепленный из глины домик площадью 500 кв.м., является творением скульптора Октавио Мендосы. Он открыт для посещения (за деньги, разумеется). Можно пройти по всем комнатам дома, кроме мастерской. И даже полежать на глиняной кровати.

[2] Площадь Вилья-де-Лейва составляет 14000 кв.м. и является крупнейшей площадью в Южной Америке. Площадь Тяньаньмэнь, самая большая площадь в мире, которая расположена в Пекине, составляет 16801 кв.м.

53. Брайан

По закону сохранения Всемирного Равновесия после такой шикарной ночи обязан был последовать ужасный день. Я оплатил такси. Не самое дешевое удовольствие, но я виконт Эшфорт или тварь, дрожащая над последним песо? Я планировал переплатить в деньгах, но выиграть во времени и нервах. Местный общественный транспорт будил во мне глубинные рвотные позывы. Но, как показали дальнейшие события, не выиграл я ни в чем.