Чтение онлайн

Я пожала плечами. Не буду же я рассказывать сцену искушения брата Августина?

— И Апони получилась, как ангел, — продолжил рассказывать он.

Хорошо, что я ее до плеч нарисовала!

— И пассифлора здесь очень символична, — Эндрю поднял на меня взгляд от рисунка, и, кажется, я покраснела. — Вы знаете, что в этом цветке первые священнослужители, прибывшие в Латинскую Америку, видели отражения Страстей Христовых, отсюда и название «страстоцвет»? — спросил он. — Три пестика символизировали гвозди, которыми были прибиты к кресту ступни и руки Христа. Внешние лепестки олицетворяли терновый венец, тычинки — пять ран. Семьдесят две венечные нити были приняты за количество шипов тернового венца. В листьях видели копьё, пронзившее Христа. Желёзки на обратной стороне листа означали тридцать сребреников, полученных Иудой за предательство.

Чем дальше говорил Додсон, тем глубже становилось ощущение сюра. Похоже, я схожу с ума. Шизофрения, о приближении которой столько говорили мои психиатры, наконец, добралась до меня. Нужно будет поинтересоваться у кого-нибудь независимого, а существуют ли в реальности Эндрю и Брайан? Не являются ли творением моего воображения?

— Вы не знали? — удивился мой собеседник, заметив, наконец, выражение лица. — Вы же столько знаете о местной природе.

— Да. Нет. В смысле, да, не знала.

Тут официант наконец принес мне омлет, и сделала вид, что вся погружена в обед. Додсон еще о чем-то поболтал. Я задала несколько вежливых вопросов о его делах, а потом попрощалась. Наверное, мне действительно следует прогуляться до церкви.

52. Келли

Разобравшись с едой и поблагодарив Эндрю за компанию, я отправилась в номер. Беременная горничная, уже в повседневной одежде, о чем-то трепалась с молоденьким портье. Когда я проходила мимо, оба проводили меня долгими взглядами. Знают ли в Колумбии о конфиденциальности клиентской информации? Может, и знают. Но не практикуют. У меня есть подозрение, что патологическая непунктуальность колумбийцев — следствие их маниакальной болтливости. Анекдот: «Дорогая, ты поразительно быстро уложилась с разговором по телефону, всего за полчаса. Кто тебе звонил?» «Не знаю, дорогой, он ошибся номером», — это про них. Причем, они не просто полчаса будут выяснять у тебя как дела, это полбеды. В процессе беседы, как через прохудившийся ковшик, утекает всё, что, казалось бы, должно храниться от постороннего глаза. Уха. Носа. «Личное пространство»? Нет такого понятия в колумбийском языке. Кто с утра громко пукнул у окна, кто заделал ребенка Марии, сколько сантиметров в трусах у Диего… Все эти очень важные для социальной жизни факты передаются из уст в уста, и теплая водица без удержу переливается из… ковшика в ковшик. С одной стороны, какая разница, что скажут обо мне в Вилья-де-Лейва? В городке, в котором я, конечно, еще появлюсь, чтобы навестить могилу папы, но до того времени сегодняшние сплетни уже забудутся. С другой стороны — осадочек-то остался.

Я переоделась в платье, — одежду, более подходящую для похода в храм, нежели джинсы. Вышла из отеля и набрала полные легкие горного воздуха. Солнышко набрало обороты, и теперь на улице ощущалось полноценное лето. Словно стены вокруг амфитеатра, маленький городок окружали темные склоны гор.

Синее небо было чистым, без единого облачка. Благодать! Торопиться было некуда, вряд ли Брай вернется из Тунхи до темноты. Я нуждалась в восстановлении душевного равновесия. Все эти события, свалившиеся на меня всего за неделю… Смерть отца. Чудесное выживание в авиакатастрофе, потом — преодоление сельвы. Сны, не желающие забываться, как положено всем порядочным снам. И еще более странные совпадения, с ними связанные. Страсти-мордасти, от которых страдают противоположные в географическом смысле части тела. В общем, всего этого было слишком много для одной маленькой меня. Моя душа пребывала в смятении. Я не была готова к общению с Богом. Слишком многое я могла Ему сказать. Сгоряча. Не подумав.

Я шла по узким улочкам, мощенным серым камнем. Из-за высоких кирпичных заборов выглядывали любопытные, как и все местные жители, ветви цветущих кустов. Ноги сами собой довели меня до местной достопримечательности — Терракотового дома [1], напоминавшего мне дракона. Нормального, такого, индейского дракона под галлюциногенами.

Ничто не помогает смириться с собственными странностями, как чужие заскоки. Вот живет же человек в таком доме, — и ничего, в психушку до сих пор не попал. У меня бы здесь точно крышу сорвало. Но, наверное, это оттого, что «крыша» у меня некрепкая. Тем не менее, сочные краски пробудили во мне жажду деятельности. Конструктивной. А что? Добью эскизы, устрою здесь выставку, посвященную памяти отца. Хорошая идея, мне кажется.

После общения с безумно прекрасным, я отправилась на центральную площадь, размером с два футбольных поля. Как по мне, ее создатели немного спутали крохотную Вилья-де-Лейва с, например, Пекином [2]. Во всем городишке не наберется жителей, чтобы заполнить ее наполовину, мне кажется. Сложно найти место, где так же остро ощущаешь одиночество, как здесь. Я подошла к небольшому фонтану. Он терялся в масштабах окружающей каменистой пустоши. Идеально, чтобы окончательно настроиться на беседу с Всевышним.

И тут меня окрикнули.

Я обернулась. Оторвавшись от тележки с фруктами, возле которой стояло еще несколько мужчин, ко мне спешил Отавиу. Я уже забыла о его существовании. И не вспоминала бы, честное слово.

— Келли! — он радостно махал мне рукой, давая понять, что сбежать не получится. Тут вам не сельва, где за любым деревом можно спрятаться.

Я вымученно улыбнулась. Подумать только, в Медельине он показался мне милым, безобидным молодым человеком. Я совершено не разбираюсь в людях.

— Привет, — выдавила я.

— Привет! В платье ты вообще отпад! — Тавиньо сиял восторгом на всю немаленькую площадь. — А я знаю, ты дочка того профессора… — он покрутил рукой, пытаясь вспомнить.

— Натана Роя, — подсказала я.

— О, точно! У меня кузен как раз в доме напротив его живет. Сантьяго, большой такой, — Ферран надул щеки и расставил руки бочонком, демонстрируя, в чем именно он большой. — Может, видела?

Я помотала головой.

— Соболезную утрате, — колумбиец потушил радость и быстро перекрестился ладонью. — Что ж ты сразу не сказала, что летишь к нему на похороны?

«Я бы тогда насиловал тебя медленно и печально, в знак сочувствия твоему горю», — дорисовалось в моем мозгу.

— Как-то не до того было, — пожала я плечами. — Там нужно было думать о живых, а не о мертвых.

— А я-то удивлялся, откуда ты всё знаешь! А у тебя же отец занимался древними индейцами. Говорят, у него была целая коллекция карт сокровищ, — расплылся он снова. — И ты теперь отправляешься за кладом.

Я мысленно закатила глаза. Маленький провинциальный город. Система сообщающихся ковшиков.

— Да не за какими кладами мы не собираемся. Просто хотим побывать в тех местах, которые мне снились, — перевела я тему. — Чувствую себя как-то странно из-за этих снов.

Ферран сочувственно покивал головой. Дескать, да, странно всё это.

— А легавый этот, британец, неплохо устроился. И блондинку шикарную трахнул, и сокровища получил, — заметил он куда-то в сторону, будто разговаривал не со мной вовсе, а со своими приятелями возле фруктовой тележки.

— Отавиу, должна тебя огорчить, но Уэйд — никакой не «легавый». Он настоящий британский аристократ, — с сочувственной улыбкой открыла ему тайну я.

— Это он тебе в сельве насвистел? — тоном «ну, всё понятно» выдал колумбиец и вновь покачал головой. — То-то я смотрю, чего ты на него вешалась, как дура? Так никакой он не аристократ. Обычный легавый под прикрытием.

— Тавиньо, я выросла в этой среде. Я знаю, как себя ведут аристократы, как они говорят, что делают. Да за одно его ружье половину этого городка купить можно!

— Ружье у него — китайская подделка, он мне сам признался. Я тебе говорю — он легавый. Муж двоюродной сестры моей тети Йоселин работает в участке. И он рассказывал, что британец принес туда отчет о крушении и о том, как мы выбирались.