Чтение онлайн

Похоже, грекам отдадут назад

Елену, в ком причина их досады,

А те - ущерб от длительной осады

Нам возместят. Одна уж эта весть

Должна бы облегченье нам принесть!

Что здесь начнется - предсказать нетрудно:

От стана к стану полетят гонцы,

Как пчелы к ульям; всюду станет людно,

Домой придут усталые бойцы,

И смогут граждане во все концы

Без позволенья разъезжать свободно

И поселяться там, где им угодно.

Но если даже мир не заключат

(Как было бы всего для нас желанней) -

Что ж, тем скорей я ворочусь назад:

Не оставаться ж мне на поле брани,

Одной среди мужей, в походном стане!

Так или этак - выйдет все, поверь,

По-нашему! Утешься же теперь.

196 Есть у меня еще в запасе средство:

Уж от него наверно будет прок.

Отец мой стар; я знаю с малолетства,

Что есть у стариков один порок -

Корыстолюбье! и на сей крючок

Я без труда поймать его сумею,

Лишь ты одобрил бы мою затею.

Известно, сделать так, чтоб волк был сыт

И агнец невредим - не в нашей власти:

Чтоб одного достичь, нам надлежит

Другим пожертвовать, хотя б отчасти.

Коль злато для иных - предмет их страсти,

Чрез то и можно тронуть их сердца:

Послушай, как я проведу отца.

Все ценности свои, все украшенья

Отдав ему, скажу при этом я,

Что передали их на сохраненье

Оставшиеся в городе друзья

И, рассудив, что своего жилья

Не уберечь им будет от разбоя -

Просили, чтобы взял он остальное.

У тех друзей сокровищ, мол, не счесть,

Но чтобы дело не предать огласке,

Должна я самолично их принесть:

Лишь мне их можно вверить без опаски.

Скажу еще, что расточает ласки

Мне двор, что у Приама самого

Прощенья испрошу я для него.

Здесь, всеконечно, на седьмое небо

От сладких вознесется он речей!

Притом, жрецы сиятельного Феба

Не столь уж прозорливы, ей-же-ей

(Когда, к тому же, алчность в них сильней

Всех прочих чувств!), - и так свою задачу

Исполню и отца я одурачу.

А если, убедиться пожелав,

Что я не лгу, затеет он гаданье, -

В разгар авгурий стану за рукав

Его тянуть я, чтоб отвлечь вниманье,

И уверять, что понял прорицанье

Превратно он: ведь боги говорят

Загадками и часто невпопад.

А создали богов не мы ли сами

Своими страхами? Вот и отец

С испугу Феба глас в Дельфийском храме

Истолковал неверно, бедный жрец,

Помнив, что Трое настает конец, -

Так я ему внушу; на то с лихвою

Достало б дня, ручаюсь головою!"

И прочие утешные слова

Царевичу, отнюдь не лицемеря,

В ту ночь твердила добрая вдова,

Хоть предстоящая была потеря

Ей хуже смерти! Так, по крайней мере,

Те летописцы говорят о ней,

Чьи хроники прочел я; им видней.

Троил, речам ее внимая жадно

И находя их здравыми, во всем

Уж был готов ей верить безоглядно,

И только сердце возмущалось в нем

При мысли, что Крессиду он добром

Отдаст врагам, - но ради пользы дела

Решил он покориться ей всецело.

Тут, наконец, немного отлегло

От сердца у него, и лежа рядом,

Они, пока совсем не рассвело,

Беседам предавались и усладам.

И словно птах, что, солнышко над садом

Завидев, начинают распевать, -

Надежда оживила их опять.

Однако же, о завтрашнем прощанье

Никак царевич позабыть не мог.

"Любовь моя!
– молил он, - обещанье

Свое сдержи: вернись обратно в срок,

Не доставляй напрасных мне тревог!

Запомни: коль обманешь ты Троила,

То станет жизнь ему навек постыла!

Когда промедлишь - собственной рукой,

Клянусь лучами Феба, в тот же день я

Себя прикончу, потеряв покой:

Да не продлит Господь мои мученья!

Коль жизнь моя хоть малое значенье

Имеет - задержать себя не дай

Иль вовсе ты меня не покидай.

А ну как все старанья и уловки

К желанному не приведут концу?

Иль не достанет у тебя сноровки?

Зверь хочет одного, да вот ловцу

Подай другое! Твоему отцу

Ума не занимать: когда захочет -

Он сам, поверь, любого обморочит.

Хромого ты притворной хромотой

Не проведешь: не так ли говорится?

Пусть даже стар и нищ родитель твой -

Он зорче Аргуса и как лисица

Хитер и ловок! Ты ж не мастерица

На плутни; нам его не обхитрить,

И женская тут не поможет прыть.

Хоть я о мире, скором иль нескором,

И не слыхал - в одном сомненья нет:

Калхас навек покрыл себя позором,

На сторону ахейцев перешед,

И как бы ни сулила ты, мой свет,

Ему почет и царское прощенье -

Он не отважится на возвращенье.

Страшусь я также, что тебе отец

Из греков знатных мужа раздобудет,

Начнет просить, грозить, и наконец

Тебя он улестит или принудит

Согласье дать! И милого забудет

Крессида; я же, верность ей храня,

Узнав про то, не проживу и дня.

И сверх того, тебе твердить он станет,

Что все равно, мол, город обречен:

Ведь греки поклялись, что будет занят

Их войском неприступный Илион,

И окружили нас со всех сторон.

Его речей, быть может, устрашишься -

И в город ты вернуться не решишься.

Всего же горше мне, что в стане том

Немало ты найдешь знакомцев новых,

Отвагой наделенных, и умом,

И обхожденьем, и на все готовых

Для дамы! Нас же, воинов суровых,

Ты поневоле презирать начнешь