Трон Цезаря
Шрифт:
«Бред какой-то», – сказал бы мой отец. Поэтому он дал ей имя верной няни с Лемноса, которая помогла преданной дочери спасти жизнь отца. Прекрасный жест, не правда ли? Мой отец превратил бы всё вокруг себя – свою жизнь, свой дом, своё хозяйство – в произведение искусства, столь же совершенное и прекрасное, как его стихи. Какое имя подойдёт его дочери больше, чем Сафо? Какое имя лучше для моей няни, чем Поликсо?»
Она пришла в себя и снова посмотрела на меня.
«Как вы думаете, моему отцу грозит опасность?»
"Извините?"
«Слово, написанное на песке перед нашим порогом, — «берегись» по-гречески. Что вы об этом думаете?»
«Вы тоже это видели?»
«Да, до того, как отец это зачеркнул».
«Что ты об этом думаешь, Сафо?»
Она вздохнула, а затем пожала плечами. «Тебя ведь зовут Искателем, да? Отец поэтому и спросил твоего совета, насчёт предупреждения?»
«Полагаю, что так». Воцарилось неловкое молчание, поскольку я не решался поделиться с ней своими личными делами с ее отцом.
«О чем ты сейчас думаешь?» — спросила она.
Я улыбнулся. «Я думал, что вы, женщины, часто знаете больше, чем мы, мужчины, думаем. И делаете то, о чём ваши мужчины ничего не знают. Моя собственная жена и дочь иногда меня удивляли… и не всегда в хорошем смысле. У вас свои способы узнавать».
«Наши собственные пути?»
«В смысле, колдовство. Вот, я сказал. Магия. Волшебство.
Заклинания. Каждая женщина время от времени прибегает к сверхъестественному.
«Да, папа немного об этом пишет в «Жмирне», не так ли? Когда няня помогает Жмирне набраться смелости и впервые пойти к отцу, она говорит ей:
«Плюнь трижды на ладонь, девственница. Вот так; смотри на меня».
Юпитер Маг, король колдовства, восхищается числом три».
«Да, я помню эту часть», — сказал я.
«Я тоже», — сказал Цинна, входя в комнату.
«Но я не думаю, что я когда-либо слышал этот эпитет
«Маг», связанный с Юпитером, — сказал я. — Неужели женщины в своих тайных обрядах действительно взывают к «Юпитеру-Магу»?
«Мне достоверно известно, что это так», — сказал Цинна. «Над этой поэмой было проведено много исследований, и это одна из причин, почему её написание заняло так много времени. Но не говорите мне, что с тех пор, как я вас покинул, вы втроём только и говорили, что о Жмирне».
Я пожал плечами. «Мы говорили о многом. Например…»
Он захлопал в ладоши, слишком взволнованный, чтобы выслушать меня. «Но у меня есть новости. Великолепные новости! Я не только еду в Парфию — это подтверждает послание от самого Цезаря, — но и завтра вечером должен присоединиться к вам и вашему сыну за ужином с Цезарем».
«Прекрасные новости, действительно», — сказал я.
Цинна расхаживал по комнате, слишком взволнованный, чтобы сидеть. Я никогда не видел его таким оживлённым. Меня поразило, как он красив: глаза его пылали, а на лице сияла широкая улыбка.
«Но посмотри на себя, Гордиан, одетый в мою летнюю тогу.
Встаньте, чтобы я мог видеть. Да, повернитесь ко мне. Одежда сидит на вас так, будто сшита на заказ. В этой тоге и с аккуратной стрижкой для бороды вы будете выглядеть весьма презентабельно в свой первый день в качестве сенатора. А теперь, если вы сможете принять напыщенную осанку сенатора, люди подумают, что вы им всю жизнь и были. Это, возможно, потребует некоторой практики.
«Стоит ли мне завтра надеть тогу на ужин?»
«Думаю, нет. Мероприятие будет элегантным, но не официальным.
Пусть Цезарь впервые увидит тебя в этой тоге на идах.
Я думаю, он будет очень рад увидеть, что последний из его новых сенаторов проявил себя так находчиво — это предзнаменование того, что остальная часть дня пройдет гладко».
«Есть ли основания полагать, что этого не произойдет?»
«Как знать. Это последний шанс для завистников и обидчиков выразить своё недовольство перед тем, как Цезарь покинет Рим. Кто знает, какие пакости они могут вытворить?»
OceanofPDF.com
ДЕНЬ ПЯТЫЙ: 14 МАРТА
OceanofPDF.com
XXVI
На следующее утро Бетесда и Диана набросились на меня, подобно гарпиям, спустившимся на пир Финееса. Ни одна видимая часть моего тела не осталась неухоженной. Мои волосы вымыли и расчесали, а затем сделали, по заверениям Дианы, модную стрижку для мужчины моего возраста и положения. Мою бороду аккуратно подстригли, как и брови, и выщипали несколько волосков из разных мест, где они обычно растут с возрастом, например, из ушей. Мне также подстригли ногти.
С помощью раба я надела тогу, которую мне подарил Цинна. Диана радостно захлопала в ладоши. Бетесда, казалось, была готова упасть в обморок. Но пока я расхаживала взад-вперед по саду, пытаясь изобразить «напыщенную манеру поведения», о которой говорил Цинна, Диана сдержала смешок. Бетесда приподняла бровь и цокнула языком.
«Неужели я выгляжу настолько нелепо?» — спросил я.
«Конечно, нет, папа», — сказала Диана. «Не обращай на нас внимания.
Мы просто дразним вас.
Тем не менее, я изгнал их из сада, лишившись уверенности в себе и ещё больше нервничая при мысли о том, что придётся носить тогу на людях. Я снова принялся расхаживать, пытаясь найти естественную походку.
Раб пришёл сказать мне, что у меня в прихожей посетитель. Это был Тирон. Я велел рабу провести его.
У Тиро отвисла челюсть, когда он меня увидел. Он ухмыльнулся и рассмеялся, а затем с некоторым усилием принял более серьёзный вид.
выражение. «Гордиан, конечно, я слышал новости, но увидеть тебя своими глазами… я хочу сказать, ты выглядишь весьма… да, очень… но почему бы и нет?… я хочу сказать…
Поздравляю!»
«Спасибо, Тирон. Цицерон тоже передаёт поздравления?»
Тирон уклонился от ответа. «Никто в Риме не достоин этой чести больше, чем ты. Я говорю это искренне. Да, некоторые могут жаловаться или выражать сомнения. Возможно, потребуется время, чтобы к этому привыкнуть. Даже Цицерон, пожалуй…»
«Насколько сильной была истерика, которую он закатил, когда услышал новости?»
«Истерика? Я бы это так не назвал. Он действительно бросил довольно тяжёлый бронзовый стилос в одного из рабов и чуть не ослепил его, но потом ужасно раскаялся. Но неважно. Все сенаторы Рима, все до единого, включая Цицерона, будут покорены твоим достоинством и авторитетом, я в этом не сомневаюсь. Только посмотри на себя! Рождён носить эту тогу, я бы сказал».
«Одежда создает человека», как говорит Плавт.