Чтение онлайн

Выражение лица Ганса Рейкина, когда он провожал ценного пассажира к трапу, трудно было описать одной краской. Какая-то смесь чудовищного облегчения и неподдельной радости, ярко рисовалась на его лице, а Ганс за свою жизнь, всякого хлебнул и повидал, уж я то знаю.

Я был наслышан и ранее. Дедок моих ожиданий не подвел. Даром, что девяносто с лишним годков.

— Ну, чего? — во всеуслышание на всех частотах заявил он в эфире. — Где он? Где эта неблагодарная сволочь? Мы его их грязи подняли, почистили, в семью приняли, а он даже встретить не может дорогого родича.

Семёныч красноречиво отмалчивался.

— Дедушка! — Даша с радостным воплем бросилась навстречу дедушке, запрыгнула по-родственному к нему на руки, а тот её без труда удержал, что характерно.

Могучих пропорций старик выдался. И столь же могучего темперамента.

— Ух, внученька! Как ты подросла, пока я не видел! — захохотал дедушка. — Ну, слезай с ручек, дедушка уже старый. Я наслышан, что ты уже баронесса? Молодцом! Растешь, радуешь старика. Ты у нас еще герцогиней будешь! Но «вашей светлостью» звать не буду, даже не надейся. Я там тебе гостинцев малость привез, мегатонн на пять, не больше, мои обормоты когда выгрузят, поглядишь!

— Спасибо тебе, дедушка! — Даша с искренней радостью расцеловала дедушку.

Я пока с безопасной дистанции, издали, наблюдал семейное единение уроженцев Гиацинта. Ну, похоже, люди там живут простые, без комплексов.

Дедушка спустил Дашу с рук, огляделся прищуром отборного ревизора. Сразу верю, что там у них на Гиацинте от его въедливого внимания все воют на луну. Точнее, на Гефест, естественный спутник-завод этой планеты-верфи.

Взгляд старика пробежал по вполне уже оживленному в это время дня городскому пейзажу имперского города Королев, упал на массивную тушу Песца, огромной неожиданностью притаившуюся прямо у него за спиной.

— А ты что здесь делаешь, сволочь старая? — удивленно произнес сей патриарх распахнув глаза от удивления. — Песецъ! Это же ты! Я тебя в любом обличии узнаю! А ну отвечай! Чего молчишь, шкура битая?

— Да вот думаю, накрыть тебя сразу бортовым залпом или просто реактор себе подорвать и не мучиться больше, — пробурчал Песецъ ревущими обертонами на всех диапазонах.

— Ха-ха-ха! — заколоктал как разбуженный вулкан дедушка Даши. — А ты все такая же скотина, да? Ничто тебя не берет! Сколько лет, сколько зим? Не забыл, как я с тобой возился? Не забыл же?

— В страшных снах снится, — мрачно отозвался Песецъ.

— Хе-хе! — захохотал дедушка. — Правильно, такое не забывают! А что это на тебя теперь устанавливают такое изящное? Ты где такие модные движки подрезал? Они же тебе не по классу и не по возрасту! Не позорился бы!

— Тебя спросить забыли, — мрачно буркнул Песецъ, всерьез расстроившийся за столь лестную оценку устанавливаемых на него новых маршевых двигателей.

— Ну если ты подорваться решил в первые же тридцать секунд полета — так я тебе не доктор-мозгоправ, я с суицидальными комплексами не работаю, — радостно сообщил этот могучий старик. — Но ты же некачественно подорвешься, мучиться будешь, страдать в голос. Чтобы прям в клочья разнесло — их не так ставить надо. Я тебе подскажу, по старой дружбе. Ну, да я с тобой еще разберусь, не уходи никуда. А, так ты и не можешь… Так, егоза-стрекоза, а где у вас тут самый главный? Даша, ты меня познакомить обещала.

А черт…

Да уж, я сам себя не узнавал. Давненько в моей биографии и в моём окружении не появлялось настолько серьёзных и почтенных джентльменов, чтобы хотелось бы тут же скрыться подальше от их внимания.

Может, всё дело в том, что он — дедушка именно Даши?

— А вот! Вот он, — мгновенно спалила меня Даша, я даже смыться не успел. — Саша, познакомься это дедушка. Василий Гаврилович. Один из высших оптиматов Гиацинта.

Да? Ничего себе какой у Даши дедушка. Предупреждать надо. Он не стар. Он суперстар.

Нет, я знал, что он до сих пор большой начальник. Но чтобы вот так! Выходит, зубр из высшего заводского руководства планеты, из тех, кто определяет вектор развития планеты на пятилетки вперед. Такой не то, что Семёныча, одного юного адмирала в запасе затравит и не запыхается, есть, знаете ли, уже неприятный опыт…

Ох, неспроста он так прокрался на Герберу, пока его никто не видел. Ох неспроста…

Я ещё пожалею об этом знакомстве.

— А к вам, молодой человек, у меня разговор будет, — метко прищурившись, процедил этот резкий старичок.

И цепко меня на руку ухватил.

— Надеюсь, приятный, — не теряя остатков надежды, пошутил я.

— Даже не надейся, — так нехорошо усмехнулся этот заслуженный ветеран, что я сразу поверил — самого действительно хренового о своем ближайшем будущем я ещё не знаю, и не подозреваю даже.

Но вот он, человек информированный, и настроен в самое ближайшее время обстоятельно растоптать все воздушные замки моих так тщательно выстроенных планов. До основания и насовсем. Что седая птица эта принесла мне в клюве такое отборное дерьмо, что я до скончания веков плеваться буду.

Блин, ну я так и знал…

— Ну и чем же таким вы намерены меня обрадовать, Василий Гаврилович? — поинтересовался я, когда мы уединились в моем кабинете в мавританском дворце.

— Широко живешь, — заметил, вместо ответа Василий Гаврилович, стоя перед моим панорамным окном с видом на космодром и пустыню за ним. — За то, видать, внучка моя тебя и любит… На Гиацинте широко жить трудно.

Да, там нет атмосферы, а места под куполами дефицит. Это понятно.

А про «любит» — я тактично промолчал. Не его дело, какие у нас с Дашей взаимоотношения, пусть даже и родственник. Пусть даже и суровый. Вообще, я молча сидел в своем обширном кресле и ждал, когда он перейдет к сути.

— Ладно, — махнул рукой Василий Гаврилович. — Давай к новостям. Потому как новости у меня хреновые…

Он уселся в гостевое кресло напротив меня, кресло изрядно скромнее и изящнее моего мебельного мастодонта, прищурился разглядывая меня словно снимая мерку через высокоточный измерительный прибор.

И глаза такие добрые, добрые.

— Ты больших дел в последнее время наделал, — проговорил дедушка. — Город строишь, флот собираешь, Хтонь вот подорвал, эхо по всем планетам Великого Княжества пронеслось. И я верю, что вместе мы выберемся из хренового расклада, в котором все оказались.

Он меня так скоро реально из себя выведет.

— Конкретнее, пожалуйста, — произнес я.

— У меня есть источники на верхней станции Герберского лифта, — произнес дедушка. — И так уж вышло, я в курсе планов Церберовых на самое ближайшее время.

— Так?

— Они намерены бросить Герберу на произвол судьбы. Но перед этим вывезти с нее всю ликвидность, что представляет значительную ценность, — произнес дедушка. — Они намерены ограбить планету, другими словами.

Тоже мне новость.