Чтение онлайн

Тут пришла моя пора удивляться.

— С Первопрестольной? Серьёзно? И что она тут за… то есть, как это получилось? Да вы, я так понимаю, герой, раз смогли охомутать столичную красотку!

Октавия бросила на меня укоризненный взгляд через плечо.

Ну да, да. Я очень по-диагонали прочитал досье, которое она мне принесла утром, когда я собирался.

Валентин же слегка подобрел, даже почти улыбнулся, сказал.

— Годовые курсы Высшей Школы Хозяйствования, отец тогда выиграл грант для меня… Встретил её в ночном клубе.

— Знатный кровей… А не могли бы вы назвать мне её девичью фамилию?

— Ганзориг. Светлана Чингизовна Ганзориг, — отчеканил Валентин. — Она нойонка.

Тут я вспомнил и сопоставил: с одной стороны отчёты, и собранное досье разведчиц-горничных на Светлану, которое я по-диагонали посмотрел рано утром. И наш короткий диалог с Лу Олдриной с Первопрестольной.

Сопоставил и напрягся. Потому что Ганзориги — заклятые враги Олдриных. Обширный род, реконструировавший кочевые традиции, анархизм и восхвалявший космическое и планетарное пиратство ещё до пришествия Орды. А после начала вторжения — всё ещё более усилилось.

По счастью, Орда виделась их идеологам как некое жуткое извращение и пародия на их идеалы свободы… что не мешало им продвигать абсолютно-безумную и эзотерическую теорию о том, что «орду можно победить только другой ордой».

В общем, я решил, что встреча обещает быть как минимум интересной и даже важной. Потому что по сути это уже была не встреча с баронессой захудалого провинциального рода, это была моя первая встреча с нойонкой, вторым по старшинству дворянским чином Ганзоригов, этих кочевников-интриганов.

Поместье было шикарным. Длинная терраса вокруг, четыре этажа, беседки, сады, лабиринты. Нас встречали только сервы и десяток инфильтровавшихся горничных — других людей почему-то в поместье я так и не увидел.

Нас проводили внутрь, через десяток дверей, в просторный зал. Везде пахло благовониями, играла легкомысленная музыка.

Под опахалами, которыми прилежно орудовали двое смуглых юношей пустынгерских кровей, возлежала она. Восточная богиня. Шемаханская царица. Семирамида Герберы…

— Вот эта женщина… — тихо-тихо пробормотал Макс, когда мы расположились за низким столиком, полным фруктов.

Тут я еле сдержал улыбку. Вот это женщина, да уж.

— Ва-алечка? — манерно произнесла богиня. — Это вот эта-а вот гра-аф, да-а? А ска-ажи что-нибудь па-а гра-афски, граф?

Разговор действительно обещал быть интересным.

Итак, я с первых секунд уловил, что баронесса Меркурьева, потомок древнего рода Ганзоригов, роскошная восточная женщина… очень, ну просто очень похожа на характерных героинь из комедий Пантеона.

Да. И такое бывает. Привет, Барби-гёрл и Эллочка-людоедка — не думал, что вспомню ещё раз о существовании таких персонажей.

Надо отдать должное, за время моего пребывания на Гербере я встречал либо умных, либо хитрых девушек, либо умных и хитрых одновременно. И чаще всего — при этом ещё и красивых. Даже сестрицы Аннушкины были вполне сообразительными, хоть и слегка простоватыми.

И это не удивительно — в суровых условиях пустыни, полной контрабандистов, пиратов и браконьеров, да ещё и на фоне катастроф галактического масштаба — вполне естественный отбор оставляет только самых смышлёных. Даже гламурные на вид девицы на дворянской Ассамблее Западной Герберы при ближайшем рассмотрении порох-то вполне себе нюхали и брастер под юбкой носили. И видали некоторое дерьмо броненосца.

Но это не касается некоторых — например, приехавших с Орхидеи или с Первопрестольной. Тамошнее дворянство могли себе позволить нежиться на курортах, в резервациях для богатых с дорогими бутиками и клубами — и прочим образом классово деградировать. И это несмотря на прошедшие революции, на то, что девяносто процентов территории в состоянии анархии — и на прочие прелести посткатаклизменной эпохи.

Внешность у Меркурьевой была соответствующая. Я вспомнил об этом «древнем» тренде, существовавшем ещё во времена моей молодости — неестественные, искусственно увеличенные губы и грудь, ещё и наверняка что-то с носом и разрезом глаз сотворила. Возлежала она на подушках и безвкусных разноцветных мехах, одетая в полупрозрачный пеньюар леопардового окраса. С глубочайшим декольте, конечно же, как без этого. Да ещё и с мелкой собачкой неизвестного вида, принявшейся истерично и звонко тявкать на Потёмкина.

В итоге Светлана Меркурьева балансировала где-то на грани инопланетной красоты и эффекта «зловещей долины» по причине неестественности. Хотя её изначальная, естественная внешность, как я мог предположить, могла быть сильно лучше текущей.

И поэтому я сразу успокоился. Эта девушка точно не пыталась меня отравить или создать киллера-робота.

Значит, кто-то использовал её. Надо понять, кто.

— Тише, Мефистофель, тиш-ше… — она погладила собачку. — Н-ну, гра-аф?

Я расположился на подушках напротив, Октавия — рядом. Незаметно коснулась фруктов на столе и написала на внутренний экран: «Признаков ядов нет, господин рыцарь, можете есть».

Да я уже и так понял, что можно есть. Может, всё это и можно было сыграть, но не стоит искать чёрную кошку в тёмной комнате. Мой выбор пал на апельсин. Местный, мелкий и достаточно кислый.

— Сказать что-нибудь по-графски, говорите? Хм. Шерше ля фам? Же не манж па сис жур? Мара бела донна, у ен бел карзоне, сай е кити амо, сепри амо?

Это возымело эффект.

— О-о, Ва-аля, сма-атри, он знает древние языки! — всплеснула руками Светлана Меркурьева. — Почему ты не читаешь мне стихи на древних языках?! Я буду просить гра-афа, чтобы он читал мне их!

— Это всего лишь диалект одного из отдалённых племён пустынгеров, — покачал я головой.

Что, кстати, похоже, было правдой, чему я сам убедился. Хм… знания из Пантеона иногда очень интересно дополняли знания об окружающем мире.

— Да? Фи… — разочарованно произнесла Светлана. — Ва-аля. Выйди!

— Но кукусечка моя?.. — пролепетал Меркурьев.

А сам уже пятился задним ходом.

— Кыш! — грозно сверкнула сведёнными густыми бровками Светлана.

И барон мигом растворился, оставив нашу делегацию наедине со Светланой, её собачкой и двумя молчаливыми слугами.

— Что это за са-абачка у вас на руках, граф? — обратила она внимание на Потёмкина. — Ка-акая странная са-абачка!

Потёмкин фыркнул и свернулся в шар. Могу понять. Такого оскорбления, как сравнения с собакой я бы на месте святлейшего князя тоже не стал бы терпеть. Надо теперь следить, чтобы он нам на стол не нагадил за такое — в назидание.

— О-о! Он показывает фокусы! Он теперь мяч! А ты можешь сделать из своей са-абачки что-то ещё, граф?

«Я честно пытаюсь найти вам подходящие ответы на её реплики, но никак не могу, господин рыцарь,» — молча написала мне Октавия.